В центре зрачка еще проглядывала ледяная синева, но все остальное заполнило красное.
– Джек.
Сразу за мной вошла Имоджен, закрыв и заперев дверь. Обидное, но необходимое зло – проследить, чтобы Хитон и Эмери не слышали наш разговор.
Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, убеждая себя, что не в этой самой камере Варриш целыми днями ломал мне кости, – но все-таки от вони сырой земли и старой крови по спине пробежали мурашки.
– И чего же ты хочешь, Сорренгейл? – прохрипел Джек, шевельнув растрескавшимися губами и даже не потрудившись оторвать щеку от пола.
Имоджен прислонилась к двери, а я присела перед Джеком – вне досягаемости, на случай, если он захочет проверить крепость своих оков.
– Я хочу обмена.
– И ты думаешь, что после всех допросов и исцелений я наконец сломаюсь перед тобой? – В его глазах горела ненависть.
– Нет. – Я даже не стала напоминать, что он уже несколько раз ломался перед Ксейденом. – Но я думаю, что ты хочешь жить. – Я достала из кармана маленький слиток из сплава моего проводника.
Блестящий и тяжелый, гладкий и горячий в моей ладони, металлический шарик слабо загудел, когда я показала его Джеку. – Энергии в нем хватит на неделю.
Его взгляд впился в шарик.
– Но не хватит, чтобы меня накормить.
– Я не собираюсь устраивать тебе побег, если ты об этом. – Я села на пол, скрестив ноги. – Но ответь на пару вопросов – и он твой.
– А если я лучше встречусь с Малеком? – хмыкнул он.
– А твоя братия вообще встречается с Малеком? – возразила я, положив слиток вне досягаемости Джека.
Не дождавшись ответа, я вынула из крепления на наручах стеклянный флакон:
– Ты это узнаешь через день-другой. Но если хочешь, чтобы я освободила тебя от страданий, я готова и на это.
Стекло тихо звякнуло о камень, когда я поставила флакон рядом со слитком.
– Это… – Джек уставился на склянку.
– Порошок из апельсиновой цедры. Просто, но в твоем случае эффективно, учитывая, что тебе многого и не нужно. И даже милосердно, если учесть, что это из-за тебя погибла моя мама.
Но я не настолько милосердна, чтобы оставить тебе кинжал.
Его губы скривились в усмешке, и он наконец сел – гротескное зрелище, сплошь угловатые иссушенные кости. Цепи зазвенели о камень, и я с облегчением увидела, что оказалась права в своих расчетах. Между нами было три фута, и Джек мог дотянуться только до половины этого расстояния.
– Ты всегда была слишком милосердной. Слишком слабой.
– Есть такое. – Я пожала плечами. – Всегда жалела страдающих животных.
