– Или возьмите двойную фамилию, – подхватил Гаррик. – А еще можно объединить. Риоргейл? Сорренсон?
– Они не это имели в виду, – прошептала я Ксейдену.
– Да мне насрать, что они там имели в виду, – громко ответил он. Его пальцы скользили по моему затылку вверх и вниз, и он с вызовом уставился на Триумвират. – Вы можете испытывать наши знания, проверять нашу честь или нашу преданность как всадников. Загадывать нам загадки, разыгрывать фальшивые сценарии или шахматные партии – мне все равно. Но если вы думаете, что я брошу единственную женщину, которую когда-либо по-настоящему любил, ради брачного договора с женщиной, с которой мы даже не смогли найти общий язык, то это вам не хватает мудрости, а не мне.
– Всего три года, – взмолилась Талия, в глазах которой нарастала паника. – И вы снова сможете быть вместе. Разумеется, потенциал нашего союза, возможность получить наши знания сделают эту жертву стоящей. Подумай о Тиррендоре.
Ксейден наклонился вперед, и его пальцы соскользнули с моей шеи.
– Ты даже представить себе не можешь, чем я пожертвовал ради Тиррендора. Я потерял отца, свободу, самого… – Он осекся, а я уставилась в пол, практически ожидая увидеть клубящиеся у его ног тени. – Вайолет – единственный выбор, который я сделал для себя сам. Я не собираюсь отказываться от нее на три года. Даже на один-единственный день. Ты бы понимала это, если бы не бросила меня, если бы вообще хоть сколько-то меня знала.
– Я не хотела тебя оставлять! – Талия покачала головой, и Фарис неодобрительно нахмурил брови.
– Твой отец не позволил бы мне забрать тебя…
– Не рассказывай мне про моего отца. Я видел, как он умирает. – Ксейден указал на метку на шее. – Ты оставила ребенка противостоять надвигающейся войне, о которой ты знала, на Континенте, который, как ты опять-таки знала, просто кишит темными заклинателями.
– Я не могла тебя забрать, – повторила Талия. – Ты – наследник Тиррендора.
– Ты могла бы остаться, – возразил Ксейден, и мое сердце сжалось от холода, сквозившего в его тоне, холода, который, как я знала, скрывал его настоящую боль.
– Ты могла бы остаться моей матерью.
Я положила руку ему на колено, жалея, что не могу впитать хотя бы часть его боли.
– Они бы казнили меня рядом с твоим отцом, ну или втайне, как они сделали с мужем Майри. Я сделала то, что посчитала нужным, – решительно заявила Талия.
– Для тебя. – Губы Ксейдена искривились в презрительной насмешке. – Должен признать, ты хорошо постаралась.
