Крошечные волоски на моей шее поднимаются от его прикосновения. Я чувствую каждую мозоль на его ладони, когда он еще раз проводит пальцем под моим глазом, перед тем как убрать руку.
— Равенна, я жду. — Его голос глубже, чем обычно, и в нем чувствуется некая непривычная злость, как будто он чем-то рассержен, но пытается это скрыть. Снежинки падают на его черные волосы и пиджак. До этого момента я даже не замечала, что идет снег. Алессандро снова поднимает пальто передо мной.
Я смотрю в сторону дома и, только убедившись, что никого нет, поворачиваюсь и просовываю руки в рукава.
На Алессандро пальто доходит до колен, на мне — до щиколоток."
"Перевожу взгляд на руку Алессандро, держащую открытую дверь на заднее сиденье машины, и обхожу его. Взявшись за ручку, забираюсь на пассажирское сиденье и закрываю за собой дверь. Затем жду.
Через несколько секунд водительская дверь открывается, и Алессандро садится за руль. Он ничего не говорит. Ни тогда, ни во время часовой поездки в особняк.
Единственный свет в моей спальне исходит от ноутбука передо мной, который отбрасывает бледный отблеск на стены, покрытые записями и картинами.
Я смотрю на фотографию Натали, впиваясь взглядом в ее теплые карие глаза, которые словно отвечают на мой взгляд. Созерцание этого снимка всегда успокаивало меня. Больно, но это помогало мне сосредоточиться на своей цели. Каждый раз, когда засыпаю, я вспоминаю ее лицо.
За день до того, как ступил на порог особняка Пизано, я посетил ее могилу и поклялся, что отомщу за ее смерть.
Око за око. Жена Рокко Пизано за мою. Я поклялся в этом.
Однако сейчас, глядя на фотографию Натали, испытываю совсем другие чувства, те самые, которые уже давно кипели в моей душе. Раскаяние. Стыд. Чувство вины. Они давно гложут меня, потому что засыпаю с мыслями уже не о карих глазах, а о зеленых. Вместо того чтобы мечтать о хладнокровном убийстве Равенны Пизано, представляю, каково это — чувствовать ее под собой, слышать ее стоны, объявить ее своей.
Сегодня вечером, увидев, как Равенна идет рядом со своим мужем, а он обнимает ее за талию, я чуть не взорвался от злости.
Едва сдерживался в порыве убрать руку этого ублюдка. Мне хотелось схватить ее и крикнуть: «Она моя!», чтобы все услышали.
Безумие. И это безумие нужно остановить.
Я нажимаю на значок в левом верхнем углу, и на экране появляется изображение с камеры, установленной у дома Рокко.
Когда я пришел в дом Рокко Пизано, план его убийства был уже готов, продуман до мельчайших деталей.
