Я вытащил ее в ресторан специально, чтобы перестали обсуждать тебя, перестали писать тебе гадости в ленте в соцсетях.
Девушка молчала, обхватив себя руками. Он знал и об этом. В душе бушевала гроза.
– А про рабыню? Не говори мне, что ты всего этого не хочешь. Я знаю, что тебя заводит мое повелительное поведение. Просто ты смешиваешь понятия личной и сексуальной жизни с работой и твоим эго как человека… Я хочу слушать твои умные разговоры за чашкой чая, но не желаю слушать от тебя тридцать два «но» в нашей личной жизни…
– Васель, да нет никакой «нашей» личной жизни! Ты сам правильно сказал – мы из разных миров.
Я не часть этого мира. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я российский журналист! Ты увез меня сюда без моей воли, без моих вещей, мой телефон, мое пальто, моя машина…
– Мои трусики, – передразнивая ее с ехидством перебил он. – Не делай из меня дурака, ты могла бы начать горланить о том, что я везу тебя не в том направлении уже давно, могла бы побежать обратно в дом Кадри, выйти на любом светофоре, ведь я закрыл машину только сейчас, на паркинге… Все, что было между нами, Влада…Все это по нашему обоюдному, очень сильному желанию… Перестань играть в эту нелепую подростковую игру…
Она отвернулась от него, всем видом показывая свою недовольство.
– Халас (араб. – всё). Марш из машины, быстро, – резко, но почти шепотом сказал он ей и тут же сам вышел из авто, сильно хлопнув дверью.
Владе ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Иди вперед, – снова приказал он ей.
И она пошла.
Пошла потому, что знала, что будет вертеть своим задом, а он будет смотреть. Смотреть и злиться еще больше, что так она может вертеть перед кем – нибудь еще другим…
Влада шла и чувствовала его тяжелый взгляд на своем теле. Может, это было ее самовнушение, но тогда она готова была поклясться, что если бы глаза могли прожигать дыры, она бы было испепелена.
Васель нажал дистанционный пульт и стеклянные бронированные двери отворились. Она заметила несколько камер, наведенных на них и не могла не почувствовать жгучего стыда за свой внешний вид.
Он обратил внимание на ее сконфуженность. – Отвернись от объективов, дорогуша, не хочу, чтобы безопасность дома в следующий раз, когда ты усвоишь свой урок и придешь сюда в нормальной одежде, узнали в тебе ту же шалаву, что так нагло сейчас крутит передо мной своей маленькой круглой попкой.
– Думаю, они видят такое не в первый раз, – как могла с сарказмом ответила Влада.
Он лишь усмехнулся в ответ, покачав головой.
