Его серые глаза смотрели без капли снисхождения, у Князева взгляд и то был намного теплее. И он улыбался, когда увидел меня, а этот…
Господи! Почему я не села в другой поезд? Почему он учится именно в этом универе?!
Но Архангельскому было до лампочки мои внутренние страдания, он откинулся на спинку стула и скрестив руки на груди, холодно приказал:
— Ешь!
— Что? В смысле?
Он чуть пододвинул ко мне поднос.
— Ешь. Зачем еще люди в столовую приходят.
— И… и все? А… а ты? Это вообще что?
Он не ответил, вытащил мобильный и уткнулся в телефон.
А я под любопытные взгляды взяла пиалку с оливье и начала есть."
"Архангельский ничего не говорил, он даже не смотрел на меня, а я по-прежнему ничего не понимала. Зачем он это все устроил?! Вкус еды я не особо чувствовала, сидеть и есть рядом с парнем, от которого тебя потряхивает, то еще удовольствие. Но когда я потянулась за тарелкой с гречкой, все-таки решилась спросить.
— А ты есть не будешь? Ты вообще за это все заплатил!
Архангельский наконец поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
— Я? Только компот выпью.
И с этими словами он медленно потянулся к стакану. Вот сейчас как выплеснет его на меня! Баш на баш! Но нет, он и правда решил попить, а я не мигая смотрела как от каждого глотка дергается кадык на его шее.
Очнулась только, когда он поставил пустой стакан на поднос. На мобильный Архангельского пришло какое-то уведомление, Илья быстро глянул на экран и поднялся со стула. Я встрепенулась.
— П-подожди.
Это… что… слушай, я вчера не успела, ты извини за компот, я не тебя хотела облить и еще… спасибо. Правда. Не знаю, что там у вас с Князевым…
Архангельский поднял руку, и я осеклась.
— Больше ни во что не вляпывайся.
Это все, что он сказал, потом забрал мобильник со стола и не прощаясь, ушел.
Глава 14
Я смотрела ему вслед и чувствовала одновременно облегчение и сожаление. Господи, этот парень сводит меня с ума! Теперь меня точно сожрут — Князев с одной стороны грызть будут, а фанатки баскетболиста с другой! Я места себе не находила, когда он сидел напротив, а сейчас еще хуже — как будто вместе с ним исчез невидимый, но ощутимый щит.
И теперь я одна перед всеми, выставлена на показ!
Обе тарелки пусты, я понимаю, что надо вставать и нести поднос почти через весь зал, полный шепчущейся толпы. Сидеть дальше бессмысленно, да и с каждой секундой заставить себя встать будет все сложнее. В сторону стола Князева я старалась даже не дышать.
