— Воспользовался?! Илья у тебя что-то вымогал? Это неправда! Он говорил, что у него какая-то сделка, с человеком…
Я запнулась и испуганно закусила губу. Память услужливо подсовывала обрывки разговоров с Архом. Про человека, в котором он давно разочаровался, но тот все равно пробил дно, про справедливость, которую он должен восстановить. Про Дамира, которого достает плохой человек и про то, что скоро все закончится и он мне все расскажет.
— Значит, это ты, да?
Папа вскинул голову и властно спросил:
— Что он про меня говорил?
— Ничего! Про тебя — ничего! Только то, что… поможет восстановить справедливость! Что ты сделал, папа?"
"Я себя не узнавала — никогда я не задавала столько вопросом отцу, да и не общались мы так долго.
А сейчас как плотину прорвало!
— Какая ты стала смелая и требовательная! Раньше два слова не могла связать в моей присутствии, я вообще долго думал, что у тебя задержка развития.
Меня на удивление не задели его слова.
И я повторила вопрос. Но папа снова отмахнулся.
— Это уже не важно. Что было, то было. Но я хочу, чтобы ты зарубила себе на носу, Алена. Такой, какая ты сейчас тебя создал я. Руками Ильи, разумеется. Вся его помощь, поддержка, твой выигрыш в игре — это потому что я так велел. Я понятно сказал?!
Спать со мной ты ему тоже велел?!
— Не верю. Не может быть… все… все не так!
Я отказывалась верить, потому что иначе тут же бы сошла с ума. Илья, мой Илья не мог так со мной поступить! Папа мог, а Илья… теперь все его недомолвки, задумчивые взгляды приобретали новый смысл.
Но неужели он не мог мне сказать? Почему сейчас ушел? Почему не забрал с собой?!
— Если веришь в него, значит, ты еще глупее, чем я думал о тебе…
— А ты разве обо мне вообще думал, папа?! Хоть когда-нибудь?
Мое возмущение папой перекрыло даже злость на Архангельского!
Отец поморщился.
— Давай без истерик. Понимаю, ты расстроена, но это пройдет. Сегодня же вечером увидишь свою сестру, думай лучше об этом.
Через неделю начнешь работать у меня, учебу продолжишь в Париже. Тебе будет сложно, но если не хочешь меня разочаровать…
Я бесцеремонно оборвала отца, думая совсем о другом. Даже его слова о Жюли не остановили меня.
— Вас было четверо друзей, верно? Четверо! Дина Князева говорила про своего отца и отца Ильи, оказывается ты тоже… и Бакиев?!
— Это уже не имеет никакого значения.
