Конечно, не из любви к дочери Крамер о ней вспомнил, может, попробует что-то на нее перевести при разводе, может, заставит заниматься благотворительностью, чтобы имя его почистить…
— Ты поэтому прогнулся под дисквалификацию? Чтобы без тебя победила?
— Я нарушил правила. Это было легко доказать, но разбирательства не нужны, да. Зачем бросать тень на такую отличную игру?!
В голосе Архангельского явственно сквозил сарказм. Ивану это не понравилось.
— Игра отличная, да. Это люди — твари, они все портят. Ладно, я тут пока погуляю…
Сатановский потянулся, вытащил мобильный из штанов и громко выругался.
— И здесь меня нашел! Салют! Да… нормально все… нет, не разбил… меня же отпустили… слушай… что?! Какой к чертям психолог?! Мне?! У меня нет проблем!
Сатановский орал в голос, Архангельский усмехнулся, перевел глаза на полицейские машины. Еще не уехали. Значит, Крамер еще в здании.
Первое свидание Илья никогда не забудет. Он, наконец, дал себе волю. Теперь он уже не выжидал и не сдерживал себя — времени у них с Аленой было не так уж и много.
Всего до мая, когда будут известны результаты игры и тогда будет закрыта это проклятая сделка..
Архангельскому пришлось почти сбежать со свидания — юристы Крамера решили потрепать Дамиру нервы, да так, что его мать слегла с сердцем.
Он разрывался. Зима оказалась для него очень тяжелой. Его мучило, что он не может ничего ей рассказать, что обнимая ее, он не мог отделаться от ощущения, что Крамеру кто-то сливает про их настоящие отношения.
Но когда Алена улыбалась, с такой нежностью и восторгом смотрела на него, все остальное становилось неважно.
Не замечая этого, Аля менялась на глазах. Он менял ее — не для Крамера и не для себя. Для нее.
На самом деле за этим она пришла в игру, выбрала более сильный вуз. Сама Алена этого еще не понимала, дело было не в сестре и даже не в отце. Дело было в ней.
Когда Архангельский понял, что влюблен? Наверное, когда невольно сделал больно — у него и правда остались вещи Ольги, он хотел от них избавиться.
Однако то, что устроила бывшая любовница, не укладывалось в голове. Впрочем, с Ольгой он потом разберется — главное, найти Алю. Как тогда не выбил дух из Князева и его приятеля, Архангельский до сих пор удивлялся, но скорее всего сказалась выработанная годами привычка выпускать агрессию только на площадке.
Илья видел, как она обижена, как ревнует к Ольге, к которой он не испытывал и сотой доли того, что чувствовал к Алене. Но она об этом не знала.
