Не в губернаторе дело было, он досье на Айрата собирал!
Мне стало совсем не по себе. Нутром чувствовала, что границ Князев не видел. Так же как и его сын!
— Досье? И…
— Он бросил в лицо Айрату фотографии, где он… в общем, где он с разными девушками и они там не чай вместе пили. Это ужасно просто… я понимаю, что у него до меня были отношения, но это так больно видеть его… папа кричал, что никогда его близко ко мне не подпустит, что Альметов — мажор, наркоман и любитель проституток! И что если он меня чем-то заразил, то лично задушит Айрата… И меня… меня назвал… шлюхой.
Последнее слово Дина произнесла так тихо, что я его еле услышала. Повисла тишина, Дина молчала, а я судорожно пыталась подобрать слова, хотя сама была в ауте от услышанного.
— Ты ведь знаешь, что эта гадость к тебе не имеет никакого отношения. Он больше не имеет над тобой власти, ясно? И его слова — это его слова, и все! Понимаешь, да?!
Дина молчала, я судорожно думала, что еще ей сказать, вспоминала своего отца, который тоже говорил ужасные вещи и мне, и маме…
— Дин? Ты со мной? А что Айрат?
— Он… он ударил папу… по лицу.
Папа… он даже не защищался, не понял, наверное, что его могут ударить… а потом Альметов сказал, что…. что если он еще раз так меня назовет, то он вырвет папе язык.
Я стояла в подсобке, разинув рот. Дина тем временем продолжала.
— Я…я не знала, что кто-то может вот так… с папой… Он тоже… стояла и с места сдвинуться не могла. Думала, что папа охрану сейчас вызовет и Айрата скрутят, но все не так оказалось.
— А как?
— Сказал, что Фобос пожалеет, что на свет родился и грязные миллионы его папаши не спасут. И велел выметаться из дома. Айрат… я смотрела на него и так боялась, что он развернется и уйдет. Папа говорил ему страшные вещи…
— Фобос что?
— Он подошел ко мне и взял за руку и сказал, что если уйдет, то только со мной!
— А ты?
Я хоть и спросила, но ответ уже знала.
— Ушла с ним. Даже не сомневалась, ни секунду.
— И… и вас отпустили?! Не верю просто!
— Я сама не верю! Но мы вышли из поселка, Айрат такси вызвал и привез меня к себе в отель.
Папа сказал, что если я уйду, у него больше нет дочери.
Я чуть не фыркнула в трубку. Ну да! Он то же самое ей говорил зимой, когда Дина поселилась в бабушкиной квартире.
— Обалдеть, конечно!
— Мы когда ехали, Айрат сказал, что, возможно, кто-то специально вредил мне, в квартире, что труба точно не просто так треснула… Он думает, что родители могли руку приложить.
