Всякий раз, когда он принимал мои безумные вызовы, у меня брови ползли на лоб, а разум был не силах понять, как этот расслабленный калифорнийский пацан, который всегда следует правилам, может с такой готовностью прыгать в любую кроличью нору, куда я его затаскиваю.
Правда, сегодня я не брал его на слабо. Сегодня ведет сам Джейми. Это его пальцы касаются моей твердой длины. И его горячее дыхание овевает меня, когда он перемещается вниз и замирает в дюйме над моим членом.
— Ты… — Я сглатываю сухость в горле.
— Когда-нибудь это делал?
— Нет. — Его губы нерешительно задевают мою головку. — Хрен знает, как правильно.
Мой сдавленный смешок.
— В этом и смысл. Чтобы хрен узнал.
Он приподнимает голову, в карих глазах вспыхивает огонек.
— Черт знает, как правильно, — поправляется он. — У меня может не получиться.
— Все получится. — Иначе и быть не может. Я готов кончить лишь от того, что лежу с ним в одной кровати. Ему не нужны никакие особенные способности — он просто должен быть со мной рядом.
Он. Должен быть. Здесь. Рядом со мной.
При первом же прикосновении его языка у меня практически сносит крышу. Медленными кругами он облизывает мой кончик, затем поцелуями спускается по стволу вниз. Он целует мой член, осыпает его легкими, маленькими поцелуями, от которых у меня взрывается мозг. Рехнуться можно. Кто бы мог подумать, что Джейми Каннинг — такая дразнилка?
— Пытаешься довести меня до безумия? — рычу я после того, как он поцелуями поднимается по моему члену вверх.
Его смешок отдается во мне вибрацией.
— А что, получается?
— Да. — Я запускаю пальцы обеих рук ему в волосы. — Ну, а ты? Как тебе первая дегустация? Нравится?
Он в голос хохочет, широкие плечи вздрагивают надо мной.
— Это… — Его язык вновь находит мой ствол, щекочет его. — Непривычно.
Обхватив меня у основания, он берет в рот головку и сосет ее, нарочито медленно и порочно.
— Это…
Он снова засасывает меня — уже глубже. Мой член непроизвольно дергается, что он точно чувствует, потому что я слышу громкий, отчаянный стон.
Он поднимает голову. Его глаза подернуты страстью, на лице замешательство.
Меня пронзает радость. И следом — тревога, потому что я не знаю, как отреагировать на его замешательство. Заверить, что здесь нет ничего такого? Что это совершенно нормально — если натуралу нравится отсасывать мужику?
Но сказать что бы то ни было я просто не успеваю. Потому что он опускает голову, и меня вновь окружает его горячий и влажный рот.
