Он ничего на это не произносит, и я вновь ощущаю в воздухе напряжение, словно он хочет что-то сказать, но боится.
— Говори уже, — командую я, когда тишина затягивается.
Он вздыхает.
— У нас все нормально?"
"— Да, Вес. Все хорошо. — И я не кривлю душой. Нам потребовалось четыре года на возвращение в эту точку, но теперь, когда это наконец-то случилось, я счастлив.
У меня снова есть лучший друг — по крайней мере на следующие полтора месяца.
Глава 11
Вес
Как мне тренерская работа? Оказалось, она сложнее, чем кажется.
Утреннее занятие с младшими проходит у меня как по маслу. Я показываю атакующим игрокам кое-какие приемы и гоняю их до седьмого пота. У меня на шее висит свисток, и они обязаны меня слушаться. Легкие деньги, скажете вы?
Ага, как бы не так.
На тренировке со старшим возрастом абсолютно все идет наперекосяк. И не потому что дети мало умеют. Нет, уровень их мастерства варьируется от впечатляющего до виртуозного. Но у них не выходит работать в команде. Они твердолобые и ведут себя иррационально.
Слушают, что им говорят, а делают ровно наоборот.
Они тинейджеры. И спустя десять минут я практически бьюсь лбом об оргстекло и мечтаю поскорей сдохнуть.
— Пат, — молю я, — скажи, что я таким не был.
— Не-е, — крутит головой он. — Ты был раза в три хуже. — А затем этот предатель берет и уходит, оставляя на моем попечении тридцать взмокших, обезумевших от гормонов малолетних головорезов с клюшками.
Я в миллионный раз дую в свисток.
— Опять офсайд! Ну сколько можно? — спрашиваю я Шэня, заносчивого защитника, который всю тренировку цапается с вратарем.
Эти двое словно объявили друг другу вендетту — когда вокруг и так хаос. — Вбрасывание.
Когда я роняю шайбу на лед, игра возобновляется. Подняв взгляд, я вижу, что к нам спускается Каннинг, помочь мне на тренировке. Слава богу. Его спокойное лицо — точно глоток холодной воды в жару.
Я перепрыгиваю через борт, чтобы с ним поздороваться.
— Ты почему не предупредил, какая тяжелая это работа?
Он усмехается, и мое сердце привычно тает.
— Тяжелая? Да ты даже не вспотел.
Уже, вообще-то, потею. Потому что Шэнь — несмотря на то, что я обернулся и наблюдаю за игроками — скользит задним ходом ко вратарю, над которым насмешничал, и сбивает его на лед. Причем явно намеренно, и Каннинг, видимо, тоже так думает, поскольку мы, не сговариваясь, перешагиваем через борт и отправляемся к ним.
— Какого… — начинает Килфитер, вратарь.
Шэнь ухмыляется.
— Извини.
— Китаеза ебаный, — сплевывает Килфитер.
