Поэтому, вместо слов «Идиот, ты угробил клюшку за сотню долларов», я начинаю разговор вот с чего:"
"— Парень, кто у тебя любимый вратарь?
— Туукка Раск[15], — не раздумывая, отвечает он.
— Хороший выбор. — Я не фанат «Брюинз», но у Раска впечатляющая статистика. — Скажи, как выглядит его лицо после того, как он пропускает шайбу?
Килфитер выгибает бровь.
— Ну, он просто делает глоток воды и опускает визор. А что?
— А то, что он не психует и не швыряется клюшками, — с улыбкой говорю я.
Парень закатывает глаза.
— Да понятно, но этот тип, он такой козел.
Я наклоняюсь и отцепляю сетку, чтобы можно было восстановить лед.
— Ты сегодня здорово отстоял. Просто феноменально.
Килфитер начинает улыбаться.
— Но ты должен научиться держать эмоции под контролем, и сейчас я объясню тебе, почему. — Его улыбка гаснет. — Раск всегда воспринимает свои ошибки спокойно. Не потому, что он лучше, чем мы с тобой, и не потому, что он медитирует, или никогда не злится. Просто он знает, что единственный способ выиграть — оставить все это позади.
Кроме шуток, когда он делает тот глоток воды, он уже оправился. Вместо того, чтобы говорить: «Черт, как же я так лоханулся», он говорит: «Ладно, теперь у меня появился новый шанс остановить его».
Теперь он хмуро разглядывает свои коньки.
— Знаешь, что говорят о золотых рыбках? У них такая короткая память, что каждый круг в аквариуме для них словно в первый раз.
Уголки его рта ползут вверх.
— Сильно, тренер Каннинг.
Ахх. Просто убийственно умилительно, раз в год на несколько недель превращаться в тренера Каннинга.
Обожаю эту работу.
— Будь моей золотой рыбкой, Килфитер. — Я легонько стукаю его по нагруднику. — Выброси из головы все, что наболтал тебе этот тип, потому что в мире полно козлов, которые будут доставать тебя ради смеха. У тебя есть талант. И ты со всем справишься. Но только в том случае, если не дашь ему испортить себе настрой.
Он наконец-таки поднимает взгляд.
— Хорошо. Спасибо.
— Давай в душ, — говорю я, отъезжая от него задним ходом.
— Потом достанешь кредитку и купишь себе новую клюшку.
Закончив с Килфитером, я расшнуровываю коньки и переобуваюсь в «конверсы». Тренерам надевать снарягу не надо, только коньки и шлем, так что на мне походные шорты и рейнеровская толстовка из колледжа. А еще меня тут три раза в день кормят в столовой.
Я уже говорил, что это офигительная работа?
Пока я шагаю к выходу, меня окружают всевозможные памятные стенды на тему олимпийского спорта.
