И мне было бы поделом.
Но потом он разжал кулак, и моя рука осталась на его плоти одна. Я держал его член. Наконец-то. Он был горячим и твердым, а поросль мягких светлых волос на его лобке щекотала кончики моих пальцев. Я стиснул кулак, и его тело точно покинул весь воздух, его торс практически расплавился на матрасе. Мой рот был пустыней, пульс барабанным боем отдавался в ушах.
Я прошелся ладонью по его твердому стволу, стараясь держаться так, словно ничего такого не делал. Потом сказал:
— Блядь, кажется, я напился.
— Так было правильно. Так создавалась иллюзия, будто единственной причиной происходящему был алкоголь. Алкоголь давал нам карт-бланш.
Моя уловка сработала.
— Я тоже, — глухо выдохнул он. Но его голос казался рассеянным и далеким.
Может, он и вправду был пьян. Может, его щеки раскраснелись от виски, а не от того, что моя вторая рука сдергивала его шорты еще дальше вниз. Возможно, его дыхание ускорилось из-за струящегося по кровотоку спиртного, а не благодаря моим пальцам, сжимающим его ствол.
Не прекращая медленными движениями ласкать его, я переместился в конец кровати и опустился перед ним на колени. Меня всего колотило от неконтролируемого желания, моя эрекция тяжело покачивалась у меня между ног. Я, впрочем, не обращал на нее внимания. Джейми дважды моргнул, когда я навис над ним, и я, оценивая его реакцию, всмотрелся в его лицо. Он не казался испуганным. Он выглядел возбужденным.
Я годами фантазировал об этом моменте.
И не мог поверить, что все это происходит на самом деле.
— Чего ты ждешь, Райан? Соси уже.
Меня тряхнуло от неожиданности. Он называл меня Райаном только высмеивая меня. И сейчас он высмеивал то, что я собирался взять в рот его член.
Боже.
Моя бравада дрогнула. Всего на секунду — пока я не увидел, как в ямке у его горла колотится пульс, и не осознал, что он нервничает и волнуется так же сильно, как я.
Я сделал вдох и опустил голову.
Потом захватил набухшую головку губами и всосал ее в рот.
В тот же миг его бедра дернулись, а из горла вырвался рваный вздох.
— О, боже.
Помню, у меня промелькнула мысль, отсасывали ли ему хоть раз раньше. Шок и трепет в его голосе был таким неприкрытым. Таким сексуальным. Но раздумывал я об этом недолго. До тех пор, пока он жарким шепотом не начал отдавать мне совершенно непристойные приказания.
— Еще, — пробормотал он. — Возьми еще. Целиком.
