И чем дольше мы обсуждали секс, тем крепче становилась моя уверенность. Я мог думать только о том, как прикоснуться к своему лучшему другу. Для меня это был никакой не вызов. Это была чистая страсть.
Блондинка на экране, стоя на коленях, одному парню отсасывала, а второго ласкала рукой. Джейми еще раз сделал глоток из фляжки, после чего передал ее мне. Поерзал бедрами, и я с трудом подавил дрожь. Объект моего желания сидел со мной рядом.
И был возбужден.
Его рука переместилась вниз и легла над резинкой шорт. Легчайшей из ласк он потер точку под своим прессом, словно у него там чесалось, но мне стало ясно, что он надеется на какую-то стратегическую перестановку.
Я проглотил полный рот виски. Для храбрости. Потом положил ладонь себе между ног.
— Меня это убивает, — проговорил я, и то было самое правдивое мое признание за день. Я медленно провел ладонью по своему твердому члену. Вниз и обратно вверх. Я чувствовал на себе и на своей руке его взгляд. И от этого меня охватило настоящим безумием. К черту экран.
Лучше я снимусь в своем собственном соло, где единственным зрителем будет пара моих любимейших карих глаз.
Мое сердце гулко забилось, потому что я понял, что собираюсь сделать.
У нас на озере было одно глубокое место, где мы любили плавать, а над ним — шестиметровый уступ. Помню, как-то раз я залез туда и, подобравшись к краю, потянул Каннинга за собой. Он не решался прыгнуть так долго, что в конце концов я не вытерпел и столкнул его вниз, а потом, хихикая, смотрел, как он винтом уходит под воду.
Но поступить так сегодня было нельзя. Я не мог толкнуть его вниз. Он должен был прыгнуть сам.
Я облизал пересохшие губы.
— Мне реально надо бы передернуть. Ты не против?
Момент, пока он колебался с ответом, чуть не убил меня.
— Вперед. Мы же моемся в одном помещении, верно? — Он издал смешок. — Черт, мы даже на толчках сидим рядом. Пусть там и стены.
Здесь между нами стен не было.
Я просунул ладонь под резинку и сжал свой изнывающий от желания член. Но наружу его не вытащил. Только медленно потянул на себя.
От удивления глаза Каннинга распахнулись, а потом вспыхнули чем-то таким, отчего из моих легких вышел весь воздух. Не неприязнью. Не гневом.
Возбуждением.
С ума сойти. Он завелся, глядя на то, как я мастурбирую. Ни один из нас больше не смотрел в ноутбук. Взгляд Каннинга был прикован к медленным движениям моего кулака под шортами.
— Ты тоже можешь. — Я ненавидел хрипотцу в своем голосе, потому что точно знал, каким был мой план. — Давай.
