Тот отхлебнул и сразу же выплюнул.
— Тьфу ты, клопами пахнет.
— Дурной ты, Сань! Немцы его из Франции, может — из самого Парижа привезли. Какие клопы?
— По мне наша водка лучше.
— Не хочешь — не пей.
Бутылки переложили в саквояж, предварительно всё из него вытряхнув. Да и нести саквояж было удобнее — ручка по руке.
Они пошли дальше. Алексей теперь периодически крошил сигареты, рассыпая табак по следу.
За ночь успели пройти километров десять, и наступивший рассвет застал их на лесной опушке. За лесом тянулся луг, пересечённый поперёк оврагом.
— Давай день в овраге отсидимся, — предложил Саша.
— Нельзя. Если немцы нагрянут — постреляют, как перепёлок. Надо в лес за оврагом.
— Обходить далеко.
— Ничего, целее будем.
Дав круг, они обошли овраг стороной и, войдя в лес, расположились на опушке. Отсюда хороший обзор, и сами в случае опасности уйти по лесу в любую сторону могут.
— Давай поедим и поспим немного, — предложил Алексей.
— Давно пора, желудок уже сосёт.
Они доели всё, что было в корзине.
Алексей ещё коньяка граммов двести выпил. Расслабившись, оба придремали.
Вскинулись от шума мотоциклетных моторов. Оба схватились за оружие. Вдоль оврага, с обеих его сторон, периодически постреливая из пулемётов по густым зарослям кустарника на дне оврага, ехали немцы. Один раз они даже швырнули в овраг гранату.
— Учись, салага, где прятаться надо. Если бы сейчас в овраге были — хана бы пришла.
— Да, — только и выдавил из себя Саша.
Немцы прочесывали на занятой территории места, где могли прятаться окруженцы — в лес они пока не совались.
На мотоциклах там делать нечего — не проедешь. А цепью лес прочесать — слишком много солдат надо. Вот и проверяли немцы места укромные, но легкодоступные.
Постреляв, мотоциклисты укатили. Чесались руки у Алексея пристрелить несколько человек — так потом от немцев не оторвёшься, а ему хотелось к своим выйти, повоевать в полную силу. Среди своих он полезен будет, наибольший урон врагу нанесёт.
Отдохнув до полудня, они пошли через лес, на восток.
Остановились на отдых. Вдруг Саша насторожился.
— Вроде погромыхивает. Дождь, что ли, собирается?
— Сам услышал, решил — показалось. Это не гром, Саня, это пушки стреляют. До фронта километров семь.
— Как же мы переходить будем?
— Доберёмся — увидим.
Дальше они пробирались осторожнее. Километра через три стали слышны отдельные орудийные выстрелы.
Лес закончился, впереди открытое поле. Но по дороге через поле нескончаемым потоком шли немецкие грузовики с пехотой.
