— Похоже, Саня, нам тут до вечера загорать, в голом поле не укрыться.
— Как скажешь.
До вечера они наблюдали за дорогой. Машины шли в обе стороны.
К вечеру движение стихло, а когда стемнело — прекратилось совсем.
— Всё, хорош ночевать, идём.
Ночь была безлунной — в трёх шагах ничего не видно, и они пошли прямо через поле. С дороги их всё равно не заметят.
Стало слышна пулемётная стрельба.
— До передовой километра полтора-два, — определил Алексей, — скоро тылы немецкие пойдут. Надо место выбрать для укрытия, днём понаблюдать, а ночью к нашим переходить.
Местность пошла изрытая лощинами и мелкими оврагами, поросшая кустарником.
— Лёша, давай в кустах спрячемся.
— Про овраг не забыл?"
"Они залегли в воронке от авиабомбы. Вроде в открытом поле, а со стороны их не видно. И место удобное, на небольшом пригорке. По очереди поспали. Утром Алексей разрешил Саше отдыхать.
— Только из воронки не высовывайся.
Сам же надёргал травы, воткнул её в отворот пилотки и осторожно высунулся.
Ёлки-палки! В двухстах метрах перед ними совершенно отчётливо просматривалась немецкая гаубичная батарея.
У солдат по расписанию завтрак, и они были заняты содержимым своих котелков.
Алексей наблюдал через снятую с винтовки оптику. Отчётливо были видны различия между офицерами и солдатами.
Ровно в девять утра в соответствии с графиком немцы открыли огонь из орудий. Они подтаскивали снаряды и один за другим посылали их в далёкую и невидимую отсюда цель.
— Вот морды, окопались в своём тылу, даже оружие в сторонке лежит.
Заряжающие кителя сняли, жарко им! Пулемёт бы сейчас сюда — и как ударить с тыла! Всю батарею положить можно было бы!
— Ты чего бормочешь, Алексей?
— Немецкие пушкари по нашим стреляют. Руки чешутся в спину им пальнуть!
— Нельзя! — обеспокоился Саша. — Накроют нас тогда здесь.
— Да успокойся, сам понимаю. Но сюрприз им всё-таки напоследок устрою. Ладно, отдыхай. Ночь, я думаю, бессонная предстоит.
Алексей наблюдал, откуда артиллеристы берут снаряды. По два-три ящика стояли рядом с орудиями, но подносили их из отрытого неподалёку — метрах в пятидесяти от позиции — укрытия.
Оно было накрыто маскировочной сеткой.
Перед уходом к передовой Алексей решил устроить немцам неприятный сюрприз.
Выпустив снарядов по десять-двенадцать, немецкие артиллеристы прекратили стрельбу и стали банниками чистить орудия. И всё на виду, не укрываясь, как на передовой. Алексей чуть зубами не заскрипел от злости и бессилия.
Подошло обеденное время.
