Через какое-то время Алексей обратил внимание на то, что стало едва слышно погромыхивание на востоке.
— До передовой километров пятнадцать, пушки стреляют.
— Я уже услышал.
Дальше они шли молча. С грунтовки вышли на грейдер. В километре от них в сторону фронта шла колонна немецкой пехоты. После неё в воздухе долго висела пыль.
— Ты посмотри, Алексей, немцы пешком ходят! Видно, туговато им приходится!
— Ага, а ведь раньше только на машинах и мотоциклах ездили! Правда, я ещё на велосипедах видел. Может, авиации нашей боятся?
— Ты давно наши самолёты в воздухе видел? Я — так месяца три назад.
Алексей попытался вспомнить, когда он видел в небе наши самолёты в последний раз, и не смог.
Они шли в отдалении за колонной. Их вполне могли принять за отставших, это было даже на руку — не так подозрительно.
К вечеру добрались до ближних немецких тылов, что, учитывая раненую ногу Петрова, было неплохим достижением. Алексей в душе побаивался, что после нескольких километров Петров расклеится, или рана откроется, закровит.
Но командир держался мужественно. Он прихрамывал, но шёл.
На ночь сделали привал в роще, поставив себе целью за день добраться до передовой и осмотреться — где лучше ночью линию фронта переходить. Самое сложное — перебраться через первую линию траншей.
Едва рассвело, они умылись в небольшом ручье, побрились. У Петрова с собой был хороший бритвенный станок — трофейный, золингеновский. Брил он чисто, без порезов, и Алексея даже зависть взяла.
Немцы на передовой за собой следили — брились, пользовались одеколоном.
Многие наши солдаты не только не видели одеколона — вообще понятия не имели о нём. Алексей припомнил, как они во время атаки заняли немецкую траншею. В блиндаже один из солдат схватил флакон одеколона, понюхал и спросил недоуменно:
— Как они это пьют?
Алексей засмеялся, и все застыли в ожидании.
— Это одеколон. Его не пьют, а после бритья освежаются, чтобы запах приятный сбыл.
Мало чего видел наш народ до войны, скудно, бедно они жили.
Немцев на передовой после десяти дней, на худой конец — после двух недель боёв — меняли на свежих, отдохнувших солдат. Наши полки и батальоны отводились с передовой только на доукомплектование или переформировку ввиду гибели личного состава, когда от батальона иногда меньше роты оставалось.
А такие, обыденные для немцев вещи, как часы, зажигалка, портсигар, большинство видело только в кино. Поэтому всё это у убитых немцев забирали — даже губные гармошки.
