— В атаку — вперёд!
Штрафники молча поднялись в атаку. Никто из них не кричал «Ура! За Родину! За Сталина!», поскольку его именем их упекли сюда.
Первые минуты немцы не открывали огня. Всегда перед атакой следовал пусть и короткий, но артналёт, или шли в атаку под прикрытием танков. А тут русские внаглую прут на пулемёты!
Но потом пулемётчики очнулись. Сразу из нескольких дотов и дзотов они открыли огонь. Начали стрелять ротные миномёты. Штрафники тут же понесли первые потери.
Часть цепи залегла. Между залёгшими штрафниками с пистолетом в руке бегал командир взвода, пока его не убило.
Алексей поднялся на одно колено, вскинул винтовку. Плохо, что он не знает боя винтовки — пристреляна она или нет? А ещё не хватало оптики: пулемётчик далеко, метров триста.
Он прицелился и выстрелил. Пулемёт тут же умолк. Алексей повернул винтовку на другое пулемётное гнездо.
Сзади подбежал лейтенант.
— Какого хрена попусту патроны жжёшь? Вперёд, в атаку!
Не оборачиваясь, Алексей процедил сквозь зубы:
— Сейчас пулемётчика завалю, ведь головы поднять не даёт!
— Вперёд, а то застрелю!
Негромко хлопнул выстрел, и лейтенант упал — это лежащий рядом Андрей выстрелил лейтенанту в спину.
Он поднял большой палец.
— Давай, Лёха, убей пулемётчика!
Алексей прицелился, затаил дыхание и нажал на спуск. Промах! Пулемётчик продолжал поливать лежащих штрафников огнём.
Алексей стрелял трижды, пока наконец пулемёт не замолк. Цепь без команды поднялась. На пулемёт идти — верная гибель. И в свою траншею вернуться невозможно: сзади, за траншеей, заградотряд стоит, и тоже с пулемётом.
Побежишь назад — пулю уже от своих получишь.
Пока огонь ненадолго стих, штрафники бежали вперёд. Бежали молча и без выстрелов.
До немецкой траншеи оставалось не больше сотни метров, когда немцы начали бросать гранаты. Но до атакующих было ещё далеко, и гранаты не причиняли штрафникам вреда. Да и слабоваты немецкие гранаты были, радиус поражения невелик."
"Штрафники ворвались в первую линию траншей, стали колоть немцев штыками и бить прикладами.
Они забрасывали гранатами блиндажи, землянки и доты, и после взрыва врывались в них, добивая уцелевших. Кто побоевитее, хватали немецкие автоматы и ручные пулемёты, стреляя вслед убегающим во вторую линию траншей немцам.
Потери в батальоне были большие, треть состава полегла на «нейтралке». Но позицию они взяли, выполнив приказ. Поскольку офицеров постоянного состава выбило, в атаку на вторую линию штрафники не пошли. Зато занялись мародёрством.
