Немцы позавтракали, потом шевельнулась стереотруба, и рядом с ней возникла голова в фуражке. Офицер!
Алексей прицелился и выстрелил. Попадания он не видел: после выстрела винтовку подбрасывает, и в прицел ничего не видно. Однако после по немецкой траншее забегали. Значит — попал! Но немцы, вероятно, восприняли его выстрел как случайный, потому что через полчаса на другом участке двое рядовых выбрались на бруствер и спокойно стали работать сапёрными лопатками. Немедля Алексей убил одного, а когда второй в страхе бросился в траншею, в последний миг успел застрелить и второго.
На выстрелы явился старшина.
— Шумишь?
— Троих убил.
— Да ну? — удивился старшина. — А не врёшь?
— Берите бинокль — сами увидите.
Алексей уже приметил, что в час дня к пехотинцам идут из тыла разносчики пищи с термосами. Вот и сейчас он ждал этого момента. Как только он увидел их в прицел, тотчас сказал старшине:
— Смотрите левее — прямо перед вами на немецкой стороне куст. Разносчиков видите?
— Наблюдаю, — кивнул старшина.
Алексей щёлкнул барабанчиком вертикальных поправок, взял дальность прицела и выстрелил.
— Попал! — неожиданно заорал над ухом старшина.
Максимально быстро Алексей сделал ещё два выстрела.
— Попал! Ты гляди, попал! — восторгался старшина.
— А теперь уходим отсюда, и быстро! — остановил его Алексей.
— Это почему же? Мы в траншее!
— Немцы засекли, откуда я стрелял, миномётами накроют.
Они успели отбежать по траншее метров тридцать, как послышался вой первой мины.
Разрыв!
За первой миной последовала вторая, третья… Позиции заволокло дымом.
Старшина и Алексей упали на дно траншеи. Пыль лезла в глаза, в рот, сыпалась за воротник.
— Обед я им испортил, — прокричал Алексей, — потому и злятся!
— Молодец, хорошо стреляешь! — старшина показал Алексею большой палец. Тот в ответ показал приклад своей винтовки.
— Что я, приклада не видел? — обиделся старшина.
— Зарубки видишь? Каждая зарубка — убитый немец.
— Ого! А чего же наград нет?
— Не заслужил.
Минометный обстрел закончился. Они поднялись, отряхнулись от пыли. Но когда старшина узнал, что под миномётным обстрелом погиб красноармеец из его взвода, он расстроился.
— Ветров, я, конечно, не против, чтобы ты немцев стрелял. Но сам пойми: каждый боец на счету, а из-за твоей охоты потери во взводе.
— Я в своём полку, как и положено снайперу, на «нейтралку» уходил. Даже если меня и засекут, огонь по траншее вести не будут.
