– Ты сейчас так подставился, что даже представить последствия не сможешь».
– Женщина, – протянул Ворон. – Попутчица, говоришь. Как же, помню-помню. Только вот скажите мне, дорогой Дмитрий Викторович, вы с какого перепуга решили, что я идиот и меня можно на причинном месте вертеть, а?
Генерал оторопел:
– Не понял.
– А чего ты не понял? Того, что я знаю, кто эта баба? И, если напрягусь, узнаю, сколько времени ты с ней связь поддерживаешь? Решил сменить «крышу»? Так хрен тебе – от меня уходят только в могилу, милый друг.
Марина поняла, что пора вмешиваться, пока Мишка не наговорил лишнего. Она встала с дивана, подошла к столу и приобняла Ворона, покрасневшего от гнева. Положила подбородок на плечо, прошептала:
– Аккуратнее, дорогой, не нервничай так. Сейчас все разрулим. Только не горячись, хорошо?
Мишка тяжело дышал, с трудом сдерживая эмоции, и смотрел на генерала, как смотрит бык на матадора, перед тем как разбежаться и нанести последний удар. Марина чувствовала эту ярость всем телом, и ей впервые за долгое время сделалось страшно.
Она осторожно погладила Ворона по груди и снова прошептала на ухо:
– Успокойся, не надо так. Легче."
"– Ты, генерал, как я вижу, совсем дурной, – выдохнул Ворон, словно проглотил ком злости. – Я отлично знаю, кто эта женщина. Пока не понял, как она в твое такси попала, но и это, думаю, вопрос пары минут, если расспросить ее понастойчивее.
– Вы… вы о чем это? – запнулся Дмитрий, смешавшись под тяжелым взглядом Ворона.
– А ты не понимаешь? Бабы на боль хлипкие.
– Но вы же… Не хотите же вы сказать…
– Я сказал. Вон Леона отряжу сейчас и через полчасика буду точно знать, откуда ноги растут.
Дмитрий побледнел:
– Это ни к чему. Все, что хотите, можете спросить у меня, Виола здесь ни при чем.
«О, вот только не это! – Марина сверлила взглядом лицо брата. – Ты сейчас наворотишь такой дури, что потом вообще никто не сможет разобраться. Сам подставишься и Ветку подставишь, идиот! Молчал бы лучше, Ромео-перестарок».
Ворон же только одобрительно кивнул:
– Так давай, генерал, не томи.
И не заставляй меня делать то, чего я не люблю. А я не люблю к бабам физическую силу применять – западло это.
Коваль снова успокаивающе похлопала его по плечу, и Ворон, перехватив ее руку, быстрым движением поднес запястье к губам.
– Спасибо, милая, я понял. Ну что, Дмитрий Викторович, я вас внимательно слушаю, – перевел он взгляд на генерала и выпустил Маринину руку из своей.
– А мне нечего особо говорить.
