– А твоя Елизавета что же?
Леон выразительно посмотрел на Марину сверху вниз:
– Вы же сами сказали: она моя Елизавета. Где же ей быть, как не возле меня? Сидит пока дома, думаем, что с работой делать. Образование специфическое.
– А ты Мишку попроси – он поможет, – посоветовала Марина.
– Попробую. Спасибо вам за все, Марина Викторовна. – Леон взял ее руку, но Коваль, хитро прищурившись, снова надела очки.
– Ты ошибся. Я Мэриэнн Силва, дорогой. Пора возвращаться.
Все это было только вчера утром, а казалось, что прошла вечность.
Уже забылись какие-то подробности очередного визита в Россию. Марина выбралась из постели, взяла сигареты и устроилась на подоконнике, укутав плечи покрывалом. Она неспешно курила и смотрела на слабо освещенную улицу. На тумбочке завертелся телефон – звонил отец. Марина задумалась на минуту, стоит ли отвечать. Никаких объяснений не хотелось, но, если не отвечать, он так и будет трезвонить. Вряд ли Женька, когда просил его срочно уехать, решился назвать настоящую причину.
– Да, слушаю.
– Мариша, как дела? Вы уже в Бристоле?
– Нет. Мы еще в Лондоне. Чего ты хотел?
– Что-то случилось?
Она вдруг рассмеялась негромко, стараясь не разбудить Женьку:
– Ты даешь! Что случилось? А как, по-твоему? Или у вас, у журналистов, так принято: сперва нагадить, а потом лицо удивленное сделать – ах, боже мой, это чем здесь так отвратительно несет? Так я тебе скажу: статьей твоей несет. Статьей с моей фотографией и фамилией, понятно? Как ты вообще посмел?
– Погоди, дай я тебе все объясню… – начал отец, но Марина жестко перебила:
– Нет уж, это я тебе объясню, чтоб ты понял.
Ты не имел права за моей спиной делать такие вещи. Не имел никакого, слышишь, вообще никакого права трогать мое прошлое! Мне не стыдно за то, что я делала. Как выяснилось, людям в городе тоже как-то по фигу, кем я была, они запомнили, что хорошего я для города сделала. А ты и твой сын – вы им чужие, как ни старались через меня примазаться. Вот и полетел твой Димочка белым лебедем на историческую родину.
Дерьмо ментовское, денег он захотел! Да не было у меня никогда денег в российских банках, понятно вам? Научил один предусмотрительный человек! И все они, до копейки, остались целы. И сын мой теперь ни в чем нуждаться не будет, и его дети. Может, и внуки тоже. А твой сынок не имел к этим деньгам никакого отношения. Кроме фамилии, нас с ним вообще ничего не связывало, понял?"
"А ты, как ты мог? Ты же подписался фамилией моей матери, старый урод.
