– И ты винишь в этом меня? Может, тебе стоило подумать, прежде чем мчаться сюда со своим припадочным супругом? Стоило остаться рядом с сыном?
Ветка даже захлебнулась от этих слов. Злило, что Коваль была абсолютно права. Она могла отказаться и не ехать в Россию, а полететь с Алешей в клинику и жить там, снять квартиру на соседней улице. Но нет, она решила помочь мужу и попутно крепче привязать его к себе. А здесь внезапно сама изменила планы. И больница эта тоже только по ее вине. Теперь вот даже неясно, как скоро она сможет выйти.
Тогда при чем здесь Марина? Она виновата только потому, что сказала правду в глаза?
– Прости меня, – пробормотала Ветка.
– Прощаю. Слышала о Дмитрии?
Ветка кивнула:
– Только я не поняла, что произошло. Почему так? Он ведь по всем опросам лидировал, а в итоге меньше пяти процентов…
– Он, Ветуля, не на то ставку сделал. И не рассчитал, что отец решит его остановить, но сделает это так, как может только он. Статью не видела в местной газете? – Ветка отрицательно качнула головой, и Коваль криво усмехнулась.
– Папаня мой все-таки редким козлом оказался. Женька, конечно, его защищает, но у меня все внутри сгорело, когда я увидела заголовок и фамилию матери под статьей. Он думал, что народ содрогнется от ужаса: надо же, какой кошмар, родственник Наковальни! А вышло наоборот, всех стошнило от отвращения. Сестру продал, позарился на чужие деньги.
– Точно! – вскинулась Ветка. – А я все думала, что он имеет в виду? А это твои деньги он искать здесь собирался!
– Ты знала? – с трудом выдавила Коваль, у которой к горлу подкатил ком.
– Ты что! Конечно нет, я бы тебе сказала.
Марина в упор смотрела в глаза ведьмы, но та тоже не отводила взгляд.
– Не сверли меня, мне нечего скрывать. Я ничего не знала, иначе ты была бы первой, с кем я бы поделилась этой информацией. Он обмолвился однажды о каких-то счетах, и у меня мелькнула мысль, что, возможно… Но конкретного ничего не было.
Коваль молчала. Молчала долго, думая о чем-то, и вдруг заговорила тихо:
– Ты знаешь, я так устала разочаровываться в близких людях.
Это как внутри дотла сгореть. Раз за разом, раз за разом – и все, больше гореть нечему. И вместо меня холодная, расчетливая, бесчувственная и железная сволочь – все, как ты говорила. Но ведь это близкие сделали меня такой, понимаешь? Близкие – своим предательством, ударами в спину. Чему же вы теперь все удивляетесь, каких эмоций ждете?
Она встала и пошла нетвердой походкой к двери, но на пороге оглянулась:
– Не бойся.
