Леон заметно нервничал: что, если звонивший ему человек передумал? Как объяснять этим трем не слишком дружелюбно настроенным типам, что кина не будет? Наконец в переулке показались два луча света, разрывавшие темноту, и на парковку въехал небольшой двухдверный джип. Из автомобиля вышел невысокий парень в спортивном костюме.
– Марат?
– Я, Жека.
– С чего ты решил, что я Жека?
– Дядя сказал, что ты приехал. Дальше я уже сам сложил в уме кое-что, и вышло, что не Сергей ты никакой, а Жека Хохол и есть. Только бабу твою не смог вычислить, не знаю ее.
– И знать не можешь. Но сейчас не об этом. Я так понимаю, это и есть сюрприз? – повернулся к Леону Женька.
– Да.
– Не догоняю чего-то, – процедил Боксер. – Ты, Марат, какого лешего сюда явился? У вас в доме горе вроде.
– Если позволишь, я все расскажу: и о горе, и о его виновниках. Мне много вам сказать надо. Дядя плохо погиб, страшно… Но я не задолжал – ответил. Теперь хочу совесть облегчить, свою и, надеюсь, дядину тоже. А там решайте.
– Я вообще не врубаюсь.
– Каспер сунул в уголок рта сигарету и обвел всех растерянным взглядом. – Чё происходит-то у нас? Вечер покаяний? Мирзу поминать будем? Так чего в чистом поле, могли и в кабак завалиться.
– Нельзя в кабак, – вздохнул Хохол. – Если меня менты срисуют – все, амба.
– Так айда в клуб, чего на улице-то? – пригласил Боксер. – Я сейчас сторожа отправлю, чтобы не мешал и лишнего не видел. Здесь подождите.
Пока он разбирался со сторожем, все молча курили, даже не глядя друг на друга.
В воздухе разлилось напряжение – достаточно было малой искры, чтобы все вокруг вспыхнуло и озарило пламенем окрестности. Спокоен был только Леон, на его лице вообще ничего не отражалось, казалось, он даже не думал ни о чем. Хохол мрачно покусывал костяшки пальцев: Марина, похоже, заподозрила что-то, разозлилась, что он уехал один. Леон поймал его взгляд, и Женька отрицательно качнул головой, давая понять, что не нужно расспросов.
Наконец вернулся Боксер, открыл дверь и пригласил всех внутрь.
Хохол выразительно посмотрел на Марата, и тот, все поняв, шагнул первым.
В полутемном пустом помещении спортклуба шаги отдавались гулко и страшно, как поступь смерти, и Леон почему-то подумал, что, скорее всего, Марат уже не выйдет отсюда – эти трое решат его судьбу, как решали раньше, во времена, когда Марат еще под стол пешком ходил. Угораздило же его перейти дорогу Хохлу."
"Боксер щелкнул выключателем. Расселись вокруг стола, уставились на Марата.
