Мог эликсир усилить мои собственные желания, или Ка-эль воздействовал на меня в ответ? Ох, да какая разница! И в первом, и во втором случае меня ждут крупные неприятности и... небывалое удовольствие.
Меньше всего сейчас я хочу думать о чем-то сложном. Может, хватит уже думать, в самом-то деле? Пора действовать!
Ка-эль приподнимает меня и усаживает на стол, но мои колени плотно пеленает тюль. Дракониду приходится разворачивать меня, словно новогодний подарок в нескольких слоях упаковки.
Он рычит от нетерпения, а тюль трещит под напором его жадных рук.
Наконец, он добирается до цели, касается моей оголенной коленки и, на миг оторвавшись от моих губ, шепчет:
— Моя невыносимая обманщица… на все готова, лишь бы скрыть правду…
У меня вырывается возглас протеста, но он снова целует, не позволяя мне возразить. Едва его губы опять касаются моих, я тут же забываю, что хотела сказать. Я хотела говорить? Что, правда? Вот дурочка. Зачем говорить, когда можно целоваться? До умопомрачения, до распухших губ, до пожара во всем теле.
Я обхватываю руками шею Ка-эля, тяну его на себя, заваливаясь спиной на стол. Звякают потревоженные мной тарелки, но Ка-эль одним взмахом руки сметает их на пол. И правильно, чего они мешаются.
Тарелки со звоном разбиваются вдребезги, но мы не реагируем на звук. У нас есть занятие поинтереснее — разматывать остатки тюля, что еще скрывают мое тело от мужских ласк. Хочу поскорее снять с себя эту пыльную тряпку.
Хочу быть одетой только в поцелуи Ка-эля.
Но это не так-то просто. Проклятый тюль не сдается. Я потратила битый час, чтобы намотать его на себя, и теперь он с успехом противостоит даже дракониду. Не одежда, а броня! Вот, что нужно носить монашкам, и тогда ни один мужчина не покусится на их честь, даже если очень сильно захочет. Просто не сможет.
— Дракон с ним, — снова шепчет Ка-эль. — Платье можно оставить, туфли тоже пусть будут, плевать… И кровать не нужна, стол сгодится.
Я прижму тебя к нему и не отпущу до тех пор, пока не получу все, что хочу.
Ого, какие у него далеко идущие планы! Кто я такая, чтобы возражать дракониду? Я лишь спрашиваю:
— А как же мир на краю гибели?
— Да пусть катится в бездну, — отмахивается Ка-эль, покрывая поцелуями мою шею.
Дрожащие пальцы на моей коже, рваное хриплое дыхание, горячий язык — я теряюсь в чувственных ощущениях.
