А Инга все-таки оказалась перед реальной возможностью остаться без дома.
Ингу тогда очень сильно выручил Горовацкий. Не утешал, нет. Но взрослый, умудренный жизненным опытом человек просто взял на себя большую часть житейских бытовых вопросов, связанных с организацией похорон. Возил на своей машине по необходимым организациям, решал вопросы с бумагами. Просто был рядом. А потом — потом он же помог ей с квартирным вопросом. Нет, вернуть квартиру просто так не получилось — это невозможно, так единодушно сказали несколько юристов, к которым Борис Юрьевич возил Ингу на консультацию.
Она тогда уже ничего не соображала от горя — потери родителей, возможной потери дома. Горовацкий тащил ее. Ездил с ней по юристам, в банк. В итоге Инге в том же банке выдали ипотеку — на ее же собственную квартиру. Там была какая-то сложная схема, в которую она не вникала, все вопросы за нее решал Борис Юрьевич. И Инга смогла сохранить за собой родительскую квартиру. Тогда это ей казалось чрезвычайно важным, жизненно необходимым.
И Борис Юрьевич помог ей. Чуда не сотворил, но реально — помог.
Зачем руководитель компании возится с молодым джуном, Инга не знала. Так для себя потом и не смогла ответить на этот вопрос. Может быть, видел в ней перспективу. Может быть, просто не смог пройти мимо чужого горя, случайным свидетелем которого оказался. Говорят, мир не без добрых людей.
Может и так, Инга не знала. Но за ту поддержку в самые страшные и темные дни Инга была очень благодарна шефу. И стала его самым надежным и безотказным сотрудником.
Никогда не спорила, не задавала лишних вопросов, вкалывала, вкалывала, вкалывала. Из бесполезного джуна превратилась в авторитетного сеньора и вполне могла бы претендовать на позиции тимлида, но…
Инга так долго откладывала перемены в своей жизни, словно закапсулировавшись в том безопасном состоянии, которое она себе умудрилась создать после ухода матери, что…
…что в итоге оказалась в полной жопе.
Нет, конечно, прямой связи нет между Морозом и ее страусиной политикой.
Но наверно, она все же есть, эта связь.
Инга облокотилась о перила и смотрела на тусклую полосу Яузы. Слез уже не было. Кончились все. Да и толку плакать? Да, над тобой посмеялись. Да, тебя унизили. Да, там где ты видела чувства, была лишь жестокая издевка сильного мира сего. Да, человек, в которого ты практически влюбилась, оказался подлецом, подонком, мерзавцем.
Дальше что? Для варианта «лечь и умереть» ты слишком взрослая, Инга Дубинина.
