– Как и мне моя.
Когда они огибали Перл-стрит, застрекотал встроенный принтер. Сбавив обороты, Пендергаст въехал на внешнюю стоянку и протянул охраннику ордер.
Охранник вернул фэбээровцу факс, и д'Агосте показалось, он не слишком-то опечален таким поворотом событий.
– Время отойти в сторонку, – тихо сказал Пендергаст.
– Да, сэр.
Выбравшись из машины на VIP-парковке, Пендергаст открыл багажник и подозвал д'Агосту.
– Это вам, – указал он на черный метровый таран угрожающего вида.
– Шутить изволите? – уставился д'Агоста на штурмовое орудие отдела по борьбе с наркотиками.
– Нет, дорогой Винсент, – слегка улыбнулся агент. – Собираюсь действовать «чуть более жестко».
Ухватившись за обе ручки, д'Агоста извлек таран из багажника и последовал за Пендергастом вниз по тротуару. «Грозовая туча» – белоснежная трехпалубная яхта Балларда, – ощетинившись антеннами и сверкая десятками тонированных иллюминаторов, покачивалась в отдельном доке.
– На борту есть команда? – спросил д'Агоста.
– По моим сведениям, Баллард один.
Пендергаст присел у закрытых ворот дока, похоже, проверяя, не сломан ли замок. Может, замок и был сломан, а может, и нет, но створки ворот распахнулись, послушные воле агента.
– Действуем быстро, – сказал фэбээровец.
Д'Агоста прошел первым. Восемнадцать кило тарана давили на плечо – помятое тело не до конца отошло от смертельного забега по Риверсайду. К их приезду трап уже подняли, но Пендергаст вытащил из портупеи заказной «лес баер» 45-го калибра и отошел в сторону.
Деревянная дверь люка располагалась как раз на уровне пирса.
– После вас. – Фэбээровец сделал приглашающий жест.
В академии учили: «Не действуйте нахрапом. Бейте по двери плавно». Д'Агоста глубоко вдохнул и покрепче ухватился за ручки. Таран скользнул по дуге, и дверь, смачно хрустнув, упала.
Пендергаст нырнул внутрь, сержант последовал за ним.
В узком коридоре между переборками из крашеного дерева и тонированными иллюминаторами Пендергаст пинком распахнул одну из дверей.
– ФБР! – рявкнул он, оказавшись в большом зале среди кремовых ковров и черных лакированных столиков с золотой инкрустацией.
– Ни с места!"
"В центре зала Баллард – в бледно-голубом костюме и с сигарой в руке – изумленно обернулся.
– Не двигаться!
Момент – и изумление перешло в гнев. Лицо Балларда покраснело, на шее проступили вены. Он глубоко затянулся и, выдохнув дым, произнес:
– Вижу, оскорбленный копчик привел дружка...
– Держите руки так, чтобы я их видел.
