Трепещущее пламя высветило фигуру агента Пендергаста: голова покоилась на груди, а лицо истекало кровью из десятка царапин. Некогда безупречный пиджак валялся грудой тряпья у ног фэбээровца, сшитые вручную английские туфли покрывал толстый слой тосканской грязи. Пендергаст был без сознания и, несомненно, свалился бы, если б его не держала толстая цепь, обвитая вокруг груди. Один конец ее крепился к железной скобе, вбитой в известняковую стену, а последнее звено другого конца закусил висячий замок у второй скобы.
Еще одна цепь выходила из-за спины Пендергаста и сковывала безвольно повисшие руки.
Граф уже понял, как опасен противник, и поэтому в первый раз он повел фонарем очень аккуратно и не стал подходить близко. Но Пендергаст не двигался. Тогда, ободренный, Фоско посветил снова, и, едва свет коснулся лица Пендергаста, тот вздрогнул. Задрожали и приподнялись веки.
Фоско моментально отпрянул.
– Агент Пендергаст? – позвал он проникновенным голосом. – Алоиз? Мы пробудились?
Фэбээровец вяло пошевелил конечностями, попытавшись согнуть руки.
– О, прошу простить, цепи необходимы. Скоро вы поймете зачем."
"Не дождавшись ответа, граф продолжил:
– Наверняка вы совсем не чувствуете сил и едва способны шевелиться. Может даже, кое-что из последних событий ускользнуло из вашей памяти. Виной тому фенобарбитал – самый удобный способ вернуть вас в замок. Позвольте же восполнить пробел: вы и незабвенный сержант д'Агоста утомились от моего гостеприимства и решили бежать. Конечно же, я был против, не обошлось без борьбы.
Что и говорить, дело мерзкое – мой любимый Пинкеттс, как ни прискорбно, погиб. Речь еще зашла о некой бумаге, которую вы оставили кое-кому на хранение и которая перешла ко мне. Сержанту д'Агосте, как ни печально, удалось скрыться. Однако не будем о грустном. Главное – вы снова здесь, в моем замке! И я настаиваю, чтобы вы задержались. Как гость. Серьезно, возражений я не приму.
Фоско поставил фонарь на железную подставку в стене.
– Удобства скудные, вы уж простите.
Хотя прошу заметить, что они не лишены природного шарма. Видите белую паутину на потолке? Это, дорогой Пендергаст, селитра. Кому, как не вам, оценить всю литературность момента, а заодно понять, что я намерен сделать[70].
В подтверждение своих слов граф достал из кармана жилетки мастерок. При виде инструмента тяжелый, одурманенный взгляд Пендергаста на миг прояснился.
– Ага! – довольно воскликнул граф. – Вы все видите, все понимаете. Отлично.
