На подносе его дожидались бейгель[67] со сливочным сыром и желе, куриная грудка в сгущенной подливке, сероватые бобы с морковью и остывающее картофельное пюре. От столь неприкрытой пошлости преподобный скривился.
Наконец в тюремную атмосферу проникли новые голоса, что-то лязгнуло. Заключенные оживились, и Бак поднялся со своего места.
Неужели началось?
За ним – Бак точно знал, что за ним – пришли четверо: вооруженные до зубов, чванливые офицеры шагали боевым строем. Преподобный почувствовал, что готовится нечто дурное.
Что бы это ни было, он примет испытание, которое, вероятно, потребует всех сил души. Бак примет его как часть великого Божьего замысла.
Конвоиры остановились у камеры преподобного.
– Уэйн Пол Бак? – прочитал один из полицейских по карточке, прикрепленной к зеленой папке.
Напрягшись, Бак кивнул.
– Пойдете с нами.
– Я готов, – ответил Бак с вызовом и достоинством.
Офицер открыл дверь. Остальные конвоиры отошли назад, взяв оружие на изготовку.
– Повернитесь и заложите руки за спину.
Преподобный сделал, как велели. Бак чувствовал: надвигается нечто ужасное. Холодная сталь наручников обхватила запястья, и предвестником грядущего щелкнул замок.
– Сюда, сэр.
«Сэр». Уже насмехаются."
"Не говоря ни слова, конвоиры проводили Бака по коридору до лифта; поднявшись на несколько этажей, повели его дальше. У серой металлической двери офицеры остановились и постучали.
– Входите, – ответил женский голос.
Бака ввели в небольшой кабинет. Через единственное окно преподобный увидел, что на улице ночь, и в темноте горят огни Манхэттена.
А за металлическим столом сидела она – женщина-офицер, что привела центурионов.
Бак встал перед ней – перед своим Понтием Пилатом – гордый, непокоренный.
Женщина-офицер приняла папку у конвоира.
– Вам предоставили защитника? – спросила она.
– Мне не нужен защитник, кроме Бога. Он – мой адвокат.
Только сейчас Бак заметил, как эта женщина прекрасна, как молода. Над ухом, где ударил камень, ей успели наложить повязку. И этого человека он спас от смерти.
«У дьявола много обличий».
– Что ж, ваше право. – Встав из-за стола, офицер сняла с вешалки пиджак и надела его. – Судебный исполнитель готов?
– Да, капитан.
– Тогда идемте.
– Куда? – спросил Бак.
Его вывели из кабинета – к другому лифту. Спустившись, конвоиры сопроводили преподобного через паутину коридоров во двор. Там в свете натриевых ламп поблескивала кузовом немаркированная машина, работавшая на холостых оборотах. За рулем сидел коп в форме.
