– Пендергаст, вы несете вздор! – яростно вскричал граф.
– Вы лучше меня знаете, что все это правда. Членство в Обществе Десяти вам обеспечил титул. В молодости вам это казалось игрой. Повзрослев же, вы осознали, как жестоко ошиблись.
– Вы блефуете! Это жалкая попытка спасти свои шкуры.
– О своей шкуре сейчас должны думать вы. Вам известно, что ожидает того, кто нарушает покров тайны. Вспомните об участи маркиза Меуччи. Десять руководителей Comitatus богаты и влиятельны – они везде вас найдут.
Фоско молча смотрел на Пендергаста.
– Обещаю, граф, я заберу письмо у князя Маффеи, сохранив тем самым вам жизнь. Но прежде я должен получить от вас подписанное признание, а затем доставить в полицию. Скрипку держите у себя, в конце концов, она ваша. Подумайте, условия справедливы.
Фоско распечатал конверт и достал письмо.
– Какая низость! – заявил он, вчитавшись.
Пендергаст не ответил, молча глядя на графа – как он возвращается к чтению, как трясутся его толстые руки."
"Д'Агоста с любопытством наблюдал за процессом.
Теперь он понял, что Пендергаст назвал «подстраховкой», когда забежал утром в палаццо Маффеи. Как именно напарник додумался до этого хода и что означало происходящее, д'Агоста понятия не имел. Со временем Пендергаст ему объяснит. Обязательно. А сейчас д'Агосту переполняло облегчение. Пендергаст вновь их спас.
Тем временем граф оторвался от чтения. Лицо его совсем побелело.
– Как вы узнали? Должно быть, кто-то еще раньше успел предать Comitatus. Пусть накажут его, не меня!
– Мне известно только о вас.
А вам больше знать и не требуется.
Фоско с трудом удерживал себя в руках. Положив письмо на стол, он взглянул в лицо Пендергасту.
– Что ж, хорошо. Я ожидал от вас сильного хода, но сейчас в моих глазах вы превзошли себя. Значит, сутки, так? Пинкеттс отведет вас в ваши покои, а я обдумаю предложение.
– Разбежался! – ответил д'Агоста. – Сейчас мы уйдем, а ты давай пиши признание. Потом позвонишь нам в отель.
Пинкеттс все еще целился в д'Агосту и Пендергаста, переводя ствол от одного к другому.
Д'Агоста прикинул: он мог бы всадить пулю в лакея – если, конечно, правильно рассчитать.
– Вы отправитесь в свои комнаты, – повелительно произнес граф. – И будете ждать.
Он едва заметно кивнул Пинкеттсу, и тот шевельнул рукой. Д'Агоста упал, перекатился и выстрелил – все в одном плавном, отработанном до автоматизма движении. Пинкеттс не издал ни звука. Только отшатнулся к стене и выстрелил в воздух.
