– Сэр, – дрожащим голосом приказал Грэйбл, – повернитесь и сложите руки за спиной.
Бак по-прежнему не двигался.
– Христиане, восстаньте!
– Капитан, – очень тихо обратилась к ведущему Хейворд, – этот человек сопротивляется аресту. Наденьте уже на него наручники!
Но Грэйбл не сдвинулся с места. И Хейворд поняла, что синицу шанса они упустили. Вспомнился день, когда она, еще дерзким подростком, ткнула палкой в гнездо шершней. На секунду все стихло, а потом... Улей загудел и выплюнул облако шершней – злее, чем тысяча чертей.
И точно как тот самый улей, сейчас гудел, готовый в любой момент взорваться, палаточный лагерь.
– Защитим преподобного! Полиция пришла арестовать его! Восстаньте!
Люди, как настоящие шершни, стали выскакивать на улицу.
– Капитан, – наклонилась к Грэйблу Хейворд, – вы не нервничайте, но у нас проблема.
Ведущий раскрыл рот, да так и остался стоять. Над городком разнесся злобный гомон, и люди живым кольцом обступили палатку Уэйна Бака.
Ругаясь про себя, Хейворд обратилась к толпе:
– Друзья, послушайте, мы не желаем вам зла.
..
– Лжешь! – ответили ей.
– Богохульники! – возопил атлет."
"Кольцо сужалось, а Бак, горделиво подняв голову, по-прежнему молчал, будто живой символ достоинства.
– Посмотрите, – подняла руки Хейворд. – Нас всего двое. Беспокоиться не о чем.
– Безбожные наймиты Рима!
– Уберите свои грязные руки от преподобного!
Все складывалось хуже, чем она ожидала. Грэйбл начал пятиться, нащупывая взглядом несуществующий путь к отступлению.
Разгоряченная толпа подалась вперед.
– Только троньте нас, – громко и спокойно предупредила Хейворд, – и мы расценим это как нападение.
Передние ряды встали, однако задние продолжали напирать. Толпа вот-вот должна была захлестнуть офицеров, но тут Грэйбл бросил наручники и потянулся за пистолетом.
– Грэйбл! – закричала Хейворд. – Сто-ой!
С воплями: «Они будут стрелять! Убийцы! Иуды!» – толпа обратилась в лавину.
Бах! Выстрел в небо.
По толпе прошла рябь.
Бак, стоявший в нескольких шагах позади Грэйбла, одним быстрым уверенным движением выбил оружие у него из руки.
«Слава Богу», – облегченно вздохнула Хейворд.
Она благоразумно отвела руки подальше от своего табельного – так, чтобы люди заметили. Что-то нужно предпринимать, иначе толпа их линчует.
– Преподобный, – обратилась Хейворд к Баку, – все зависит от вас. Сделайте что-нибудь.
Бак выступил вперед, воздев руки. Толпа мгновенно умолкла и замерла.
