Д'Агоста пошарил по карманам, но не нашел денег мельче купюры в пять евро.
– Grazie, signore, Lei e molto gentile. Sei Lei ha bisogno di qualsiasi cosa, mi dica. – Портье взял чаевые и вышел.
Ничего из сказанного, кроме «grazie, signore»[47], д'Агоста не понял, его бабушка говорила на совсем другом языке. Он покачал головой. Все из-за флорентийского акцента портье. Д'Агоста никак не мог забыть итальянский, ведь это его родной язык."
"В таких номерах останавливаться ему не доводилось. Лаконичность в чистом виде и утонченность достигали здесь наивысшей точки.
Большой: со спальней, гостиной, мраморной ванной, кухней и укомплектованным баром, с окном во всю стену, номер напоминал настоящую квартиру. День жизни здесь стоил, должно быть, целого состояния, но д'Агосту давно уже не занимало, как Пендергаст тратит свои деньги, если деньги и правда его.
В дверь мягко постучали. Пендергаст – по-прежнему в черном костюме, который здесь, во Флоренции, смотрелся куда уместнее, чем в Нью-Йорке, – вошел в комнату, держа в руке пачку бумаг.
– Довольны ли вы удобствами, Винсент?
– Тесновато, паршивый вид, но скоро, думаю, привыкну.
Сев на диван, Пендергаст протянул д'Агосте бумаги:
– Здесь ваше разрешение на оружие, санкция из квестуры[48] на ведение расследования, codice fiscale[49] и еще кое-какие мелочи на подпись – и за все спасибо графу.
– Фоско? – Д'Агоста принял бумаги.
Пендергаст кивнул.
– Итальянская бюрократия продвигается медленно – наш граф придал ей ускорение.
– Он сам тоже здесь? – без особого энтузиазма спросил сержант.
– Прибудет позже. – Встав, Пендергаст прошелся к окну. – Замок его семьи находится за рекой, рядом с дворцом Корсини.
Д'Агоста посмотрел на средневековое строение с зубчатыми стенами.
– Милый домик.
– И правда. Он принадлежит семье графа с конца тринадцатого века.
В дверь постучали в третий раз.
– Avanti, – откликнулся д'Агоста, гордясь, что может блеснуть перед другом знанием итальянского.
Снова пришел портье – с корзиной фруктов.
– Signori?
– Faciteme stu piacere' lassatele 'ngoppa' o' tavule.
Вместо того чтобы поставить корзину на обеденный столик, портье спросил по-английски:
– Где мне ее оставить?
Взглянув на Пендергаста, д'Агоста заметил в его глазах блеск умиления.
– О'tavule, – чуть грубее повторил д'Агоста.
Портье посмотрел сначала на обеденный столик, затем на письменный стол – туда в конце концов он и поставил корзину.
