– Могу я спросить, от чего он умер и зачем понадобилась эксгумация?
– Увы, эта информация доступна лишь семье мистера Бекманна или его друзьям."
"– Поверьте, мы были очень близки, а когда расставались, я подарил ему книгу. За сорок лет преподавания я удостоил такой чести лишь пятерых или шестерых студентов.
– Это было в тысяча девятьсот семьдесят шестом году?
– Нет, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом. – Довольный, что смог поправить, профессор вдруг посмотрел на Пендергаста, и взгляд его резко переменился.
– Только не говорите, что его убили... Ведь его не убили?
– Профессор, получите разрешение от семьи и... Ведь вы наверняка кого-то знаете?
– Нет, – опустил голову Понсонби. – Никого.
Пендергаст удивленно выгнул бровь.
– Он отдалился от семьи, – пояснил профессор. – При мне он даже не упоминал о ней.
– Какая жалость. Значит, говорите, Бекманн уехал в Европу в тысяча девятьсот семьдесят четвертом, сразу после выпуска? И вы о нем больше не слышали?
– Нет. В конце августа того же года я получил известие от Ренье из Шотландии.
Он покидал какое-то сообщество фермеров и направлялся в Италию. Очевидно, наступил некий этап в его жизни, который нужно было пройти. Сказать по правде, все эти годы я надеялся увидеть имя моего студента в журнале или услышать об открытии его собственной выставки. Я часто думал о нем. Мистер Пендергаст, я правда буду очень признателен, если вы расскажете о Ренье.
– Придется, – выдержав паузу, сказал Пендергаст, – очень сильно нарушить закон.
..
Д'Агоста улыбнулся. Лесть не сработала, и Пендергаст сменил направление. Теперь им не нужно просить – профессор умолял сам.
– Расскажите хотя бы, как Ренье умер.
Трубка погасла, и Пендергаст подождал, пока профессор раскурит ее заново.
– Бекманн спился и умер в ночлежке, в Йонкерсе.
– Боже правый. – Профессор выронил спичку, его лицо застыло. – Я и представить не мог...
– Да, прискорбно.
Пытаясь скрыть потрясение, Понсонби рылся в коробке: руки тряслись, и спички рассыпались по скамейке.
Профессор дрожащими пальцами стал по одной складывать их в коробок.
Ученый отложил погасшую трубку, и д'Агоста удивился, заметив, что глаза старика подернулись влагой.
– Такой прекрасный студент... – пробормотал Понсонби, обращаясь больше к себе самому.
Дав тишине сгуститься, Пендергаст достал из кармана «Жизнь художников», экземпляр Бекманна, и передал его Понсонби.
Какое-то время профессор просто смотрел на книгу, затем вдруг выхватил ее.
