Да, они очень сильны и воины отличные, и все же это просто оболочки, без чувств, эмоций и желаний.
Следующий взмах — и мои мечи столкнулись с их мечами, и я едва успел увернуться от напавших. М-да, эти не простое мясо. Сильны, что еще сказать.
Что ж, значит, танцуем. Мой старый учитель из прошлой жизни говорил, что есть в жизни воина два главных танца — Танец Жизни и Танец Смерти. Первый — это когда он, закончив бой, возвращается туда, где его любят и ждут. Там он обнимает мать, жену, детей. Он кружится с ними в водовороте счастья, даря и принимая их любовь.
И горе ему, если такого места нет.
И Танец Смерти — жестокий бой, когда, выходя на него, понимаешь, что не выживешь. И как ни парадоксально, надо умереть, чтобы жить. Забыть про все, свою жизнь, чувства, эмоции. Стать холодным, безжалостным убийцей, можно сказать, мертвецом. А разве мертвец боится ран? Разве ему не все равно, сколько перед ним противников? Все, что он может, это танцевать, сливаясь в движении с той, что несет смерть любому, кого коснется.
И если танец ей понравится, она тебя отпустит, сделав сильней. Ведь каждое касание смерти — это сила воина.
— Потанцуем? — спросил я, нежно беря за руку девушку. Ее лицо было скрыто маской, закрывавшей верхнюю часть лица. В одной руке она держала белый цветок лотоса, что гармонировал с цветом ее пышного платья и бледностью кожи. Сложную прическу украшала тонкая диадема с крупным топазом.
Шаг, поворот — мой клинок, сверкнув, снес голову нападавшему.
Расходимся, не размыкая рук.
Тяну ее к себе, закручивая в танце. Обнимаю, полшага — клинок вспарывает горло подбежавшему врагу и парирует удары от еще двоих.
Слышная только нам музыка набирает обороты, все ускоряясь. На тонких губах смерти играет легкая улыбка. Ей нравится. Что мы танцуем? Наверное, это танго — танец страсти и любви, танец энергии и эмоций. Вместо кастаньет — мои клинки, которые, ударяясь друг об друга, издают похожий звук. Они то возникают в моих руках, то исчезают. И каждое их появление — чья-то смерть.
Мы скользим по мокрому от крови полу. Мы улыбаемся друг другу. Она лукаво, я с нарастающим восторгом. Смерть не страшна — она прекрасна. Взмах — свистнувший над головой клинок срезает прядь моих волос. Ответный выпад — и рука, его сжимающая, попрощалась с телом, а после кончик меча вываливает кишки на некогда чистый пол.
Нет магии или эфира — только мечи, пусть и созданные из стихий. У меня нет щитов или артефактов — это компенсация.