Только после того, как он обещал взять ее с собой в город покататься, она согласилась, пошла к своему месту, правда по дороге два раза обернулась, бросая на него недоверчивые взгляды.
Все расселись за столы.
Несмотря на русскую традицию, выпивать на поминках, эти поминки были другими. Водка на столе стояла, но к ней никто не притронулся. Во-первых, все приехали сюда на машинах, во-вторых, здесь были дети.
Андрей встал и поднял бокал с соком.
— Я хочу сказать! — провозгласил он. Голоса смолкли. — Я хочу сказать, как я благодарен Владимиру Петровичу за то, что он для меня сделал.
Как сильно изменил мою жизнь. Я не знаю больше таких людей, каким был он. Я хочу сказать, что буду очень по нему скучать. Вечная память!
После чего выпил свой сок залпом, смутился от эмоциональности совей речи и сел на место.
Еще несколько человек высказавылась. Кирилл молчал. Я почему-то ждала, что он тоже что-нибудь скажет, но он не произносил ни слова, лениво копался вилкой в своей тарелке, куда ему практически силой положили еду и молчал.
Высказалась Леночка, снова начав шмыгать носом, потом Ковров.
Ковров был немногословен, и тем больше я верила в искренность его горя.
— Вечная память, — сказал он. — Уважаем. Скорбим. Помним, — этакая интерпретация ""помним, любим, скорбим"".
Мне было, что сказать Владимиру Петровичу, но, помимо того, что он не мог меня услышать, меня останавливало то, что я знала, что среди присутствующих здесь скорбивших людей был тот, кто неискренен.
Встал Петя.
— Я хочу сказать, что мне будет нехватать Владимира Петровича! Он очень многое для меня сделал и верил в меня!
Кирилл вдруг нахмурился.
— Что случилось? — прошептала я.
Он покачал головой.
— Ничего.
Что он почувствовал в эмоциях мальчишки? Я тоже напряглась, вслушиваясь в голос Пети, но не уловила в нем ничего, что бы могло меня взволновать или вызвать подозрения. Не думает ли он, что предатель — это Петя? Это было бы самым невероятным исходом.
Я не успела додумать мысль, окна залил розовый слепящий свет, все зашумели, некоторые вскочили со своих мест, кто-то из детей заплакал.
Я бросилась к окну вместе с Кириллом. Весь двор тонул в розовом свете, над Яслями раскинулся огромный купол, напоминающий силовое поле. А за пределами купола прямо возле кованых ворот стояли человек десять в длинных черных плащах с капюшонами на лицах.
Мое сердце рухнуло куда-то к пяткам. Они пришли.
— Уведите детей, — распорядился Кирилл железным тоном.
