Владимир Петрович уже расположился за своим столом и разбирал на нем какие-то бумаги.
— Ты вся светишься, — ничто не могло укрыться от его проницательных глаз.
Впрочем, я не скрывалась. Я счастлива, и пусть знает весь мир.
Я присела на подлокотник кресла, болтая ногой в воздухе.
— Хорошее утро, — призналась я.
Старик прищурился.
— И виновник — мой сын, я правильно понимаю?
Улыбка сама собой лезла на лицо.
— Вы же знаете, — не стала я отрицать.
— Я рад, что у вас все налаживается, — он тоже улыбнулся, потом посерьезнел: — Но не забывай, пожалуйста, то, о чем мы говорили когда-то.
— Что именно? — я нахмурилась, мне не понравился его тон.
— Не сделай ему больно.
— Что за чушь? Я никогда не сделаю ему больно.
Но Золотаревский был предельно серьезен.
— Девочка моя, я просто хочу оградить тебя от ошибок.
— Я… — я не понимала. — Я не понимаю.
— Дай бог, и не поймешь.
— Послушайте, — не выдержала я. — Если вам есть, что сказать, так скажите. Вы же сами можете оградить меня от ошибок, разве не так? Правда, я вообще не понимаю, о каких ошибках идет речь.
Но Владимир Петрович был непреклонен.
— Каждый должен иметь право на ошибки. Это источник опыта.
Я готова была рычать. Зачем он меня вообще пугал, если не собирался говорить ничего конкретного?
— То есть не скажете? — сделала я последнюю попытку.
Золотаревский покачал головой.
— Поверь мне, если бы твоей жизни угрожала опасность, я бы сказал.
Слабое утешение, я чувствовала, как бешенство подкатывает к горлу, но усиленно его сдерживала.
— Какое задание будет на сегодня? — спокойно спросила я.
Старик вскинул брови, удивленный, что взрыва не последовало, потом удовлетворенно кивнул.
— Полагаю, с полигоном можно повременить, — я кивнула. — Как насчет того, чтобы дать тебе дополнительный выходной? Я вижу, у тебя планы на вечер.
Мое дурное настроение тут же пропало, я вспомнила о Кирилле, об обещанном свидании, и все стало снова хорошо.
— Отличное предложение, — я расплылась в улыбке.
Мне действительно нужно было собраться. Этот вечер должен стать самым лучшим в моей жизни.
— Тогда ступай, — улыбнулся в ответ старик, его улыбка была с оттенком грусти, но я снова вошла в стадию счастья и не имела ни малейшего желания пытаться разгадать его головоломки.
""Мне кажется, все это связано с его видениями"", — высказался Зверь, когда мы спускались вниз на лифте.
""Ясное дело"".
""Тебе стоило прислушаться"".
""Зверь, — взмолилась я.
