— Но посмотри сама на себя, нервы, как натянутая струна, расслабиться тебе не помешает"".
— Мои нервы, мне решать, — прорычала я, вышла из машины и громко хлопнула дверцей.
Холодный ветер пахнул в лицо, остужая мой пыл. Два глубоких вздоха, и я снова спокойна и рассудительна. Бог с ней с Иркой, она же хочет, как лучше.
Несмотря на то, что Ира меня задержала, я пришла первой. Что за черт? Все стали собираться все позже и позже. И как я еще первое время умудрялась опаздывать?
Я привычно включила кофеварку, взяла со столика вчерашнюю газету и плюхнулась в кресло для гостей.
Хоть посмотреть, что в мире делается.
Но газета не порадовала ничем интересным. Какого-то чиновника, имя которого я не знала, арестовали за взяточничество, поймали маньяка-насильника, пьяный водитель сбил пешехода на ""зебре"". Похоже, слово ""новости"" передает всю эту информацию не в полном объеме. ""Плохие новости"" было бы более точным определением.
Скрипнула дверь.
Не поднимая глаз, я узнала эти шаги. Он всегда приходил рано.
Еще один глубокий вздох, и я снова спокойна, лишь улыбнулась краем губ, потому что, несмотря ни на что, мне было чертовски приятно видеть его красивое лицо.
— Привет.
Кирилл тоже улыбнулся мне.
— Привет. Ты стала рано приезжать.
Я дернула плечом.
— Превращаюсь из ""совы"" в ""жаворонка"".
Когда мы оставались наедине в офисе, между нами всегда возникала непонятная неловкость, которой не было за пределами этого здания.
Кирилл тоже почувствовал это, он покосился на кофеварку.
— Тебе налить?
Что ж, если он решил поухаживать, я была не против.
Я его понимала, я бы тоже заняла руки чем-нибудь полезным, чем сидеть.
Я следила за его движениями, как он брал кружки, как подходил к столу. Мне нравилось в нем все, его лицо, его голос, его глаза, то, как он двигался.
Раньше мои чувства были порывистыми, при одном взгляде на него мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, теперь все стало иначе, я любила его спокойно, твердо уверенная в своих чувствах, без всплесков, взрывов и перепадов.
Возможно, моя влюбленность переросла в нечто большее, или, может, это спокойствие появилось от осознания безысходности?
Я следила за ним и пыталась проанализировать свои чувства, получалось плохо.
Кирилл подошел ко мне, поставил передо мной кружку, сел в соседнее кресло.
Близко.
Я подняла на него глаза. Не знаю, что он увидел в них, отчаяние или просто тупую грусть, но он нахмурился. Я бы и сама не смогла точно ответить, что чувствовала в этот момент.
Он вздохнул.
