Но ничего, научился же.
— Я могу научиться сам, без надсмотрщика, — огрызнулся Петя, но вырваться не пытался.
— Пошли, горе луковое, отлежишься, — отозвался Андрей и потащил Петю к машине.
Владимир Петрович повернулся к нам с Леночкой.
— Все извлекли урок? — спросил он.
Леночка закивала, как китайский болванчик. Я же, как всегда сделала свои выводы.
— Вы же заранее знали, что он это сделает! — накинулась я на Золотаревского. — Вы могли его заранее предупредить, дать совет. Как долго он теперь будет приходить в себя?
— Дня два, — равнодушно ответил старик.
— Два дня? — вскинулась я. — Забавная у вас методика преподавания.
Но Золотаревский и не думал обижаться на мой резкий тон, хотя я видела, как сжалась Леночка, ожидая его реакции.
— Каждый должен учиться сам, — спокойно сказал он. — И только на своем горьком опыте. Как ты думаешь, как Петя может узнать свой предел, ни разу не дойдя до него?
— Вы могли предупредить, — сказала я, но сбавив обороты, определенный смысл в его словах был, этого я не могла не признать.
— Я могу лишь направлять, — ответил Золотаревский, — а не дергать за ниточки… — Как он точно подметил — ""дергать за ниточки"" ведь именно кукловодом я его и считала. — А Петя очень тщеславен, это надо искоренять, так или иначе.
— Так или иначе, — зло вполголоса пробормотала я.
— Что? — то ли правда не расслышал, то ли притворился старик.
— Ничего, — на этот раз громко ответила я. — Я говорю, останемся при своем.
Старик улыбнулся так, будто он одержал победу в этом споре.
Я так не считала, но дискуссию продолжать не стала. В конце концов, я приехала сюда не баталии разводить.
Леночка тем временем начала свою тренировку. Покосившись на наш разрастающийся спор, она благоразумно отошла в сторону, подняла с земли булыжник силой мысли и начала перемещать его с места на место. Девушка переплетала пальцы, и камень подчинялся ее движениям. Она была напряжена, и то ли булыжник был слишком тяжел, то ли она еще недостаточно практиковалась в своем мастерстве, но через минуту таких испытаний, ее лоб покрылся испариной, рука совершила неверное движение, и камень с грохотом свалился на траву.
Леночка тихонько выругалась, о чем я догадалась лишь по движению губ, и подняла его снова. Все началось сначала.
— Видишь разницу? — спросил Владимир Петрович, проследив за моим взглядом.
Я кивнула и улыбнулась:
— Она молодец.
— Вот именно. Сила Пети велика, ее же посредственна.
