Князев с его габаритами смотрелся бы за столом с документами инородным предметом и точно бы вызвал подозрения. А Петя, как ни крути, маленький мальчик, его присутствие было бы вообще необъяснимо. Курьер? Разносчик пиццы?
— А, старший лейтенант! — Кирилл поднялся из-за стола и тут же перехватил инициативу. — Доброе утро.
— Доброе утро, — Дима стушевался, потом все же взял себя в руки и обратился к Молотову и Коврову, с которыми был незнаком. — Позвольте представиться, старший лейтенант Мартынов, я веду дело о убийстве Кожуховой Илоны Леонидовны.
Я прошу вас отвлечься от работы и уделить мне немного времени.
— Ну, только если немного, — Ковров был в своем репертуаре.
— О большем не прошу, — кивнул Мартынов. — Я вас приглашу по одному, как только поговорю с вашим директором, — и выскользнул обратно в приемную.
— Придурок, — высказался Ковров.
Молотов, сидящий впереди него, обернулся:
— Брось, Антон, парень очень мил.
— Все равно ничего не найдет, толку с ним лясы точить! — не унимался Ковров.
— Еще громче об этом крикни, — шикнул на него Кирилл и подошел ко мне. — Как он ничего не заподозрил?
Я пожала плечами. Хотелось обнять его.
— Ну разве что меня. Сначала Акимова, теперь Илона.
— Не волнуйся, — его голос был спокойным и уверенным, хотелось ему верить.
Мы вместе вышли в приемную, но там обнаружилась только Леночка.
— Куда он делся? — удивилась я.
— Старик позвал его к себе, — пояснила она, — потом обещал освободить ему кабинет, чтобы он спокойно со всеми побеседовал.
Владимир Петрович был оч-чень мил, — она хихикнула, как прежня Леночка, а потом опять вытянулась, как по струнке, и приняла строгий вид, взяла со стола кружку. — Я как раз несу ему чай.
Я посмотрела на Кирилла, он хмурился и смотрел в сторону кабинета Золотаревского.
— Что он чувствует? — прошептала я.
— Интерес, — казалось, Кирилл сам удивляется тому, что слышит. — Чистый интерес, больше никаких эмоций.
— Хм, — мне нечего было сказать, по-моему, это вполне логично, так и должно быть, пришел следователь расспросить потенциальных свидетелей, почему он должен испытывать что-то, кроме интереса?
— А вот тут ты не права, — Кирилл уловил мои сомнения. — Когда он увидел меня, он почувствовал ненависть.
Ну, тут-то удивляться было нечему — соперник. Ну, вернее, это Мартынов думал, что Кирилл его конкурент, на самом деле соперников у Кирилла не было.
