А ты, прежде чем такое просить, подумала бы, сколько на него свалилось дел в связи со смертью Илоны. Кто, по-твоему, должен все организовывать и всем сообщать? По телефону успеть везде сложно, знаешь ли. Эгоистка!"" — последнее слово он выплюнул, как самое злостное ругательство.
Я вообще плохо помнила вчерашний день с того момента, как увидела тело Илоны. Наверное, сказалось напряжение последних дней, мои нервы дали сбой.
И тут до меня дошло. О Господи, я, что, правда, уговорила Кирилла остаться со мной? И он настолько сошел с ума, что согласился и не ушел? До сих пор?!
Я вскочила с кровати и только сейчас обнаружила, что на мне по-прежнему вчерашний свитер и джинсы.
Это же нужно было так отрубиться, что проспать больше двенадцати часов в одежде и ни разу не проснуться!
Отыскав возле кровати брошенные еще прошлым утром тапочки, я прошлепала на кухню, на ходу приглаживая спутанные после сна волосы.
Зверь сказал, что Кирилл все еще здесь, немыслимо, невероятно!
Но Зверь не соврал. Кирилл был на кухне, стоял возле окна ко мне спиной и вполголоса разговаривал с кем-то по телефону.
"
"— Приеду, как только смогу, — говорил он. — Знаю. Насчет этого уже договорился… Да… Да, естественно. Ну с ним не должно быть проблем… Да, я тоже так думаю.
Остановившись в дверях кухни, я залюбовалась им. Конечно же, я все еще скорбела по Илоне и знала, какой сейчас для Кирилла сложный момент, но я ничего не могла с собой поделать.
Он почувствовал меня.
— Я перезвоню позже, — сказал он своему невидимому собеседнику и повернулся.
— Доброе утро, — это уже было мне.
Я почувствовала себя неловко, Зверь был прав, Кириллу сейчас необходимо решить множество проблем, а я практически силой заставила его остаться со мной. Мне стало стыдно.
Вместо того, чтобы ответить на его приветствие, я покачала головой.
— Прости меня, это было так глупо…
Мне снова захотелось плакать, но я сдержалась. Сегодня я вполне себя контролировала, и могла управлять своими эмоциями.
Кирилл убрал телефон в карман и приблизился ко мне, положил руки на плечи.
От этого невинного прикосновения я вздрогнула.
— Тебе не за что себя винить, в том состоянии, в котором ты была, тебя правда было страшно оставлять одну.
Я подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде и вправду не было ни намека на упрек.
— Прости, — все же повторила я.
Кирилл вздохнул, потом, ни слова не говоря, притянул меня к себе и крепко обнял. Я растерялась, но все же не настолько, чтобы оттолкнуть его от себя.
