Гудки продолжали идти, но трубку Илона по-прежнему не брала, мне даже стало казаться, что я слышу звон ее мобильника на другом конце ""провода"".
""Тебе не кажется"", — прошептал Зверь.
— Что? — не поняла я и подняла голову.
Ко мне с изумлением на лице шел Мартынов со звонящим телефоном в руках. Я нажала на своем ""отбой"", и мобильный в руках Димы послушно смолк.
— Изольда, что?..
Мне понадобилось пара секунд, чтобы осознать, что все это значит, а потом я не дала ему договорить.
— Нет! — заорала я так, будто человек, который был мне нужен, еще мог меня услышать, будто бы мой крик был способен остановить бессердечных убийц, которые жаждали лишь одного — усиления своего могущества, как будто бы мой крик вообще мог хоть что-нибудь изменить.
— Нет!"
"Я бросилась через толпу, ничего не видя перед собой, я расталкивала людей локтями, наступала на ноги, не обращая внимания на ругательства вслед, а потом замерла перед линией ограждения, натянутой полицейскими.
Кажется, это я совсем недавно говорила себе, что никто не заставит меня встать рядом с этими зеваками и рассматривать труп? Я ошиблась, я бросилась сюда сама и по своей воле.
И вот теперь мне хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть то, что перед ними предстало: во дворе, прямо на земле перед строительным вагончиком, лежало тело женщины со связанными руками и почти без одежды, конечности вывернуты в стороны, куда они не должны гнуться, все тело сплошь покрыто разрезами и залито кровью.
— Нет, этого не может быть, — прошептала я, смотря на тело Илоны и не веря своим глазам, — этого не может быть, — шептала я, пока сзади не подошел Дима, обнял меня и заставил отвернуться.
10 глава. Прощание
Конец того дня я запомнила плохо. Шок от увиденного был настолько силен, что я очень долго не могла прийти в себя.
Помню, как сидела в Диминой машине и давилась рыданиями, пока он бегал вокруг, то пытаясь меня успокоить, то добиться объяснений.
Я уже видела смерть, при мне убили Акимову, мы со Зверем сожгли наших похитителей, но то, что сделали с Илоной, было куда страшнее — она умирала медленно.
Эти твари выкачивали вместе с болью и кровью ее дар, пили его и ликовали, пока она умирала в страшных муках. Я видела лишь искореженный, истекший кровью труп, но мое воображение живо дорисовало подробности.
Илона говорила, что Кирилл полюбил меня за то, что я ни к кому не испытывала ни ненависти, ни зависти. Что ж, они оба были не правы. Я умею ненавидеть.
