Внутри что-то стукнуло, упало, загремело, а потом раздался недовольный старческий голос:
— Кого несет?
Кого-кого, дуру одну наивную, которая чертовски хочет повышения…
— Компания ""Лосев-Строй"", — как можно более четко и уверенно ответила я, собрав воедино крупицы самообладания. — Меня зовут Изольда. Могу я с вами поговорить? — за дверью не было слышно ни звука, видимо, старушка задумалась.
Снова сверкнула молния, и с неба полетели первые капли начинающегося ливня.
— Ну, пожалуйста! — уже взмолилась я, позабыв о всякой респектабельности.
— Ох уж эта молодежь, — послышалось в ответ, стукнул засов, и дверь распахнулась.
Я зажмурилась от яркого света, и невольно прикрыв глаза рукой, чуть подалась назад, после чего попала каблуком в щель в прогнивших досках, и отчаянно замахала руками, чувствуя, что теряю равновесие, и вот-вот упаду с крыльца спиной вперед.
— Ох уж эта молодежь, — теперь эта фраза прозвучала уже с каким-то остервенением. Сухая ладонь крепко и уверенно сжала мое плечо и втолкнула в дом.
Каблук остался в крыльце.
Чертовски хотелось выругаться, но я сдержалась. В этот момент даже больше, чем злоба за глупость на саму себя, меня переполнял стыд. Явилась — не запылилась выгонять старушку из принадлежащей ей по закону недвижимости, заблудилась, перепачкалась, чуть не переломала себе ноги, нагло ворвалась в чужой дом, так еще и заставила бедную хозяйку себя спасать.
— Простите, ради бога, — промямлила я, опустив глаза и отчаянно пытаясь сморгнуть выступившие от досады слезы.
— Я…
— Потом покаешься, — раздалось в ответ, и меня бесцеремонно толкнули в спину, — проходи, давай, чая дам, околела небось.
Я послушно сбросила свою бесповоротно испорченную обувь, и позволила себя вытолкать в другое чуть менее ярко освещенное помещение, оказавшееся кухней.
Кухонька была маленькой, но очень аккуратной, шторки с ромашками на окнах, на подоконнике цветы в горшках, маленький стол, такая же миниатюрная плита, над ней подходящего размера шкаф.
— Садись! — меня практически силой усадили на трехногий табурет, сама женщина взяла чайник и завозилась у плиты.
Теперь я, наконец, смогла рассмотреть хозяйку жилища. Она была маленькой чуть сгорбленной старушкой, по размеру идеально подходившей к этому помещению. Одета пожилая женщина была в синее шерстяное платье почти до пят, на голове ярко-красный платок, из-под которого выбивались непослушные седые пряди волос.
