— Я знал, что Аллах подарит мне самую лучшую девушку, у которой будет светлое сердце. Кредиторы не ожидали, что я верну деньги, но, как только я с ними рассчитался, они сказали, что теперь я могу быть спокоен и мне ничего не угрожает.
— Ну, слава богу, — вздохнула я с облегчением.
— Слава Аллаху!
Чуть позже я узнала, что, оказывается, дом делится на две половины — мужскую и женскую. По вечерам женщины ведут разговоры на вечные женские темы на своей половине, а мужчины общаются на своей. Не удержавшись, я наклонилась к Валиду и тихо спросила:
— Если вы одна семья, то зачем разделять дом на женскую и мужскую половину?
— Потому что, когда мужчины курят гашиш и ведут беседу, женщины не должны находиться в их обществе.
Они могут только прислуживать мужчинам и подавать чай.
— А как же праздничный ужин?
— Не беспокойся. На праздничном ужине мы соберемся все вместе, одной большой семьей."
"«Торжественный» ужин выглядел, на мой взгляд, как‑то нелепо. Я не привыкла есть на ковре, но понимала, что не могу показывать всем своим видом, что мне некомфортно.
На ковре стоял довольно большой поднос, вернее, он был просто огромным. Вокруг этого подноса собралась вся семья. Все сели по‑турецки, принялись о чем‑то разговаривать на своем языке и есть. Праздничная каша из бобов была достаточно острой и невкусной. В Москве я бы никогда не притронулась к подобной пище, потому, что такую кашу можно есть только сильно проголодавшись, но уж никак не во время праздничного ужина. Котлеты из сои тоже не вызвали у меня особого восторга, но все же приглянулись мне намного больше, чем острая каша из бобов.
Съев кусок сухой рыбы, я отодвинула от себя пустую тарелку и, посмотрев на свою свекровь, через силу улыбнулась:
— Спасибо. Все очень вкусно.
Свекровь не обратила на меня даже малейшего внимания и продолжала медленно поглощать пищу.
— Валя, тебе нужно обязательно научиться у моей матери готовить, — наклонился ко мне Валид.
— Я тебе лучше русский борщ сварю, пальчики оближешь! А шашлычок из свинины — это же просто чудо.
Мы с друзьями всегда его на даче готовили.
— Я не ем свинину, — сморщился муж и произнес с особым достоинством — Я мусульманин, а мусульмане не едят грязное мясо.
— Вот черт, а я так свинину люблю! Точно, совсем забыла, мусульмане не едят свинину. Блин, я чувствую, что с шашлыком в Египте — напряженка. Придется отвыкать.
— Я бы хотел, чтобы ты приняла ислам, — заявил Валид.
— Я пока к этому не готова.
— Я тебя не тороплю.
