— Но ведь раньше ты как‑то без НЕГО жила?
— Это было раньше.
— Лучше бы ты ЕГО никогда не повстречала, — чуть было не заплакала в трубку мама. — Если бы я знала, как все обернется, то никогда в жизни не пустила бы тебя в этот проклятый Египет. Я передачу видела, так в ней рассказывали, сколько девушек за границей без вести пропадает. Уезжают в чужую страну и больше никогда не возвращаются. Доченька, весь арабский мир чужд нам, христианам. Да разве это нормально, что русская женщина будет обслуживать арабского мужчину?! Пусть им их женщины прислуживают, а у тебя есть дела и поважнее.
— Да почему же сразу — прислуживать?! Мама, но почему вы все вокруг твердите мне одно и то же? — Я чувствовала, что начинаю терять терпение.
— Потому, что мы все хотим уберечь тебя от неверного шага и от роковой ошибки.
— Вы все так рассуждаете, будто хорошими бывают только русские мужики, а все египтяне — сволочи. Между прочим, среди русских мужиков тоже гадов хватает.
— А никто и не спорит! Только с русским мужчиной ты живешь в России.
Тут твои родственники, друзья, у тебя есть какие‑никакие права.
— Да ты радоваться должна, что дочь выдаешь замуж, а ты…
— Да чему радоваться‑то, дочь? Радоваться‑то мне нечему — белугой от ужаса выть хочется. Вот никогда не думала я и не гадала, что моя дочь соберется замуж за египтянина. На черта тебе сдались эти платки, рамаданы и кораны?! Тебе придется учить арабский язык, а ведь он такой сложный. А их культура…
— Что их культура?
— Доченька, в Египте на многие вещи сохранились средневековые взгляды.
Я тете Наде позвонила, так она тоже в шоке. Она просила тебе передать, чтобы ты одумалась. Там страшные законы. Тетя Надя сказала, что в Египте есть закон, по которому жена наследует долги мужа.
— Мама, но у Валида нет долгов.
— Доченька, да откуда тебе знать? Ты так изменилась в последнее время: постоянно слушаешь эту арабскую музыку.
— Мама, но ведь это красивая музыка. Чем тебе‑то музыка так не приглянулась?
— Я не знаю, меня она раздражает. В свободное время ты ходишь по восточным кафе.
Раньше у тебя не было подобных пристрастий. Валя, а за державу тебе не обидно? — попыталась образумить меня мать.
— А держава‑то тут при чем? Почему мне должно быть за нее обидно? В чем я виновата? В том, что в России мужиков мало? В том, что они нынче на вес золота? В том, что у нас в стране целая армия одиноких женщин и я не хочу быть одной из них? Я не виновата в том, что наши мужики сидят в тюрьмах, гибнут в Чечне и спиваются.
