После того, как это произошло, я ощутила, как изменился мой мир, потому что, когда ты любишь саму себя, тебя начинают любить другие. Меня никогда не смущала моя слишком большая грудь, а представители противоположного пола приходили от нее в настоящий восторг и пожирали меня взглядом.
На тумбочке у моей кровати стояла рамка с фотографией Валида. На ней он широко улыбался и смотрел на меня проникновенным жгучим взглядом. Именно этот взгляд меня и очаровал при знакомстве с Валидом. Когда Ленка увидела фотографию моего любимого, она сделала заключение, что Валид очень хитрый, и заверила меня в том, что все египетские мужики — личности довольно скользкие и неимоверно лживые.
Но признаться честно, меня не очень‑то волновало мнение моей подруги, и я не разделяла все ее опасения. Я знала, что Валид меня любит. Я верила в это, потому что считала, что у меня слишком хорошо развита интуиция. Национальность моего любимого не имела для меня никакого значения, потому что я знала: если он по‑настоящему меня любит, то никогда не оставит в беде и сделает все возможное, чтобы я почувствовала себя уютно в чужой стране.
Среди русских мужчин тоже полно лживых и хитрых типов: национальность здесь ни при чем, важен сам человек.
Как только зазвонил городской телефон, я тут же сняла трубку и услышала взволнованный голос своей матери.
— Мама, ты что не спишь? Уже так поздно!
— На душе у меня неспокойно, — со вздохом сказала мать. — Материнское сердце всегда чует беду. Я места себе не нахожу после того, как ты решила в Египет ехать.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — попыталась успокоить я мать. — Давай спи, я уже взрослый человек.
— Лучше бы ты была ребенком, — всхлипнула мать. — Я бы просто посадила тебя под замок и никуда не пустила. А сейчас я уже даже не смогу удержать тебя силой.
— Мамочка, не стоит меня удерживать. Валид — замечательный! Мы поженимся, у нас все будет хорошо. Мы обязательно приедем к тебе в гости. А если ты захочешь, то всегда сможешь приехать к нам.
— Куда, в Египет?
— Ну а куда же еще?
— Да я там отродясь не была и делать мне там нечего.
Это же чужая, неизведанная страна. Ладно бы, если бы ты за француза или итальянца замуж выходила, а то — за египтянина. Я фильм видела про бедуинов. Они там в каких‑то шалашах живут, антисанитария повсюду страшная. Нищета, грязь. Дети маленькие все мухами облеплены.
— Мама, Валид не бедуин, — не могла я не улыбнуться. — За бедуина я бы не пошла: кочевой образ жизни не по мне.
