— Ты дура, если считаешь, что это шоу про любовь. Это шоу — высокоскоростной лифт к узнаваемости, и все участницы здесь именно за этим. Давно проверяла свои соцсети?
— Месяца полтора назад наверное, — буркаю я, сбитая с толку ее напором.
Пощелкав мышкой, вновь Инга разворачивает экран ко мне.
— Смотри.
Я вглядываюсь в страницу с кружком своей аватарки и чувствую, как глаза лезут на лоб.
— Это прикол такой? Куда делись мои тридцать шесть подписчиков, пять из которых — интернет-магазины и откуда взялись эти двести тысяч идиотов?
— Это все шоу и популярность, которую оно приносит, — сузив глаза, чеканит Инга.
— Если ты не знаешь, что с ней делать — уступи место другим.
— Я самого начала просила отправить меня домой… — начинаю я.
— Ты и сейчас готова туда отправиться? Зная, что на этом закончатся и твои свидания с Артемом?
— Вы так уверены, что они закончатся?
Скрестив руки на груди, она смотрит на меня со снисходительным сочувствием."
"— А ты думаешь, он будет обивать пороги твоей квартиры вне шоу? Когда нет преград для встреч и злой мачехи вроде меня, подпитывающих его интерес? Уверена, что его чувства так глубоки, чтобы забыть обо всех других женщинах, вешающихся на него гроздями?
— Он не такой, каким представляется на первый взгляд, — возражаю я.
— Ты тоже. Первые пару недель ты казалась мне умной.
Я стискиваю зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в нее пресс-папье. Что значит «казалась?»
— Можешь идти, — сухо бросает Инга, потеряв ко мне интерес. — Еще один косяк — пеняй на себя.
Вылетишь из шоу с позором и судебным разбирательством.
Клокоча от злости, я встаю. Все-таки Инга — настоящая сучара. Испортила мне такой день.
39
Через час участницы, утомлённые процессом бойкотирования, ложатся спать, давая мне возможность посидеть в тишине с чашкой чая. Мысли гудят, как переполненный вагон метро.
Надо отдать Кристине должное: она знает, как произвести неизгладимое впечатление. Тяжёлое молчание и резкое падение атмосферы странным образом меня задели.
Здоровый пофигизм вдруг дал сбой, намекая на то, что пребывание на шоу меня изменило и крысиный хвост покрылся рыжим пушком.
— Можно?
Подняв глаза, я вижу Лику, нерешительно топчащуюся на пороге. С приглушённым кухонным светом её фигура, облачённая в шелковую сорочку, напоминает изящную бронзовую статуэтку. Если бы я работала на телевидении, непременно позвала бы её сниматься в рекламе чего угодно: от прокладок до кредитных карт. Настолько на неё приятно смотреть.
