— Даже не верится, что настоящие.
Его тело нажимом вдавливает меня в диван, в бедра упирается что-то твердое. Жар затапливает каждый миллиметр тела, концентрируясь под пупком. Я, разумеется, знаю об мужской эрекции, но ощущать ее телом и понимать, что ее причиной являешься ты сама — это знание другого порядка. Пугающее и одновременно пьянящее.
Моя рука находит затылок Артема, зарывается в волосы, тянет. Я тоже умею нарушать границы.
Поцелуй углубляется, становясь влажным и откровенным настолько, что из груди вырываются странные звуки, вроде тех, которые можно услышать в кино для взрослых.
Нытье между ног становится мучительным, требуя облегчения.
— Ты так стонешь… У меня сейчас яйца взорвутся… — Шершавый подбородок Артема скользит по моей скуле, оставляя за собой горячее покалывание.
Я чувствую его ладонь под толстовкой, чувствую, как задирается лифчик. Промежность простреливает горячая вспышка, заставляющая шумно охнуть. Грудь сладко тянет. Я машинально приподнимаюсь и тут же обессиленно опадаю на диван.
Артем обводит соски языком, пропускает их между пальцами, лижет, посасывает.
— Ещё, — шепчу я, сама не веря, что говорю это. Ладонь требовательно тянет его волосы."
"Его рука, словно получив отмашку, скользит вниз, к молнии джинсов. Я машинально приподнимаю бедра, позволяя Артему стаскивать их с себя.
— Пиздец как хочу… — Его голос звучит глухо и сбивчиво.
Его пальцы забираются за ткань моих хлопковых шорт, ныряют глубже, заставляя меня затаить дыхание.
Попросить Артема прекратить я не могу себя заставить.
Еще никогда в жизни я настолько не владела собой. Я по случайности заступила на территория чувственных удовольствий, которым не умею противостоять.
Легкое касание пальцев к ноющей плоти заставляет меня дернуться как от удара током. К лицу горячей волной приливает кровь. Никогда не думала, что мое тело может вот так… Быть источником удовольствия такой силы. Первую половину жизни я тренировала мышцы, вторую — мозг. А вот чувственность — никогда.
Мои бедра машинально двигаются в такт движениям его руки, напряжение внутри с каждой секундой становится почти невыносимым.
— Блядь, хочется тебя языком… — доносится сквозь гул в ушах сдавленное бормотание Артема. — Пахнешь охуенно… Если начну, точно кончу в трусы…
Магия прикосновений исчезает, раздается шорох сбрасываемой футболки. Я распахиваю глаза.
Артем, голый по пояс, держит в руках квадратик фольги. Мозг со скрипом возвращает себя утраченную функцию соображать. Фольга — это презерватив.
