— Именно это, — я укоризненно тычу в него пальцем. — Но я оценила извинения.
— Ты голодная? — Котов меняет тему. — Я полтора часа проторчал у мануального терапевта и жутко хочу жрать.
— Есть я хочу всегда. Так что вези.
— А по тебе и не скажешь, что ты много ешь, — его взгляд задевает мою шею. — Как часто кстати в тренажерку ходишь?
— Я не хожу в тренажерку, Только на йогу и плавание дважды в неделю.
— Да ладно? А откуда такие мышцы? Растяжкой и бассейном такие не заработать.
— Занималась в школе лыжами, — буркаю я, отвернувшись к окну.
— Лыжи это прикольно, — отзывается Артем. — Ты грузинскую кухню любишь?
— А можно выбрать итальянскую? Хочу лазанью.
— Желание крысиной королевы закон, — подмигивает Артем. — Давай тогда в «Ла Фамилию» заедем.
— Если я крысиная королева, то ты крыса-рыцарь.
— Тогда уж крот, — усмехается он и тут же поясняет. — Я с детства хреново видел. Чтобы остаться в спорте, сделал операцию."
"— Годится, — я делаю царственный жест рукой. — Вези меня к лазанье, подслеповатый рыцарь.
___
— Устрицы заказывать будем? — Артем озорно смотрит на меня поверх страниц меню.
— И не мечтай, извращенец, — фыркаю я. — Больше никому не позволю пихать этих слизней себе в горло.
Он делает скорбное лицо.
— Очень жаль. Один из пунктов сегодняшнего вечера можно вычеркнуть.
— И много у тебя пунктов?
— Достаточно, — с неожиданной серьезностью произносит он.
— С тарзанки я прыгать не буду, предупреждаю сразу, — я выставляю указательный палец вверх.
— Я тоже. — Он смеется.
— Сознательно рисковать жизнью запрещено моим контрактом.
— Ого! И такое там тоже прописывают?
Артем кивает.
— И много чего еще. Профессиональный спорт сильно ограничивает свободу.
— Бедняжка, — гримасничаю я. — Быть мировой звездой так мучительно.
— Охуенно заниматься любимым делом, — возражает Артем. — Быть знаменитым второстепенно.
— Хорошо сказал. — признаю я через паузу.
А потом приносят лазанью, и мой мозг, взятый в рабство желудком, попросту отключается.
— Извините, можно автограф?! — пищит позади восторженный женский голос.
— Я ваша большая фанатка.
— Разумеется, — намеренно громко гаркаю я, делая вид, что хочу подняться.
Натянуто улыбнувшись, Артем с явной неохотой расписывается на протянутой ему салфетку, и с явной неохотой позирует рядом светящейся от восторга девушкой. Глядя, как она по-свойски прижимается к его бедру и в последний момент даже опускает голову ему на плечо, я испытываю одновременно и раздражение, и сочувствие.
