— Держи, — перед моими глазами появляется стакан с водой.
Обхватив запотевшее стекло губами, я делаю пару больших глотков. Тишина и ледяная минералка… Я словно депортирована в рай прямиком из чистилища.
— Перье, да еще и из холодильника, — ерничаю я, возвращая Артему стакан. — Чувствую себя Бейонсе.
— Ты как, в порядке?
В его голосе нет сочувствия, но это не мешает мне моментально прикрыться сарказмом.
— А разве похоже, что у меня истерика?
— Нет. — Скрестив руки на груди, Артем приваливается к столу. — Но на палубе ты выглядела потерянной.
— С меня содрали одежду. Кто угодно бы растерялся.
Он щурится, оценивающе меня разглядывая.
— Дело не в сорванной тряпке, а в том, что было под ней. Ты очень не хотела показывать шрамы.
— Я же девушка, в конце концов, хотя на первый взгляд так может не показаться, — я выдавливаю глумливый смешок. — Мало кто хочет светить уродством на публику.
— У меня есть шрам здесь, — Котов задирает загорелую мускулистую голень, пересеченную толстой белесой линией со множеством ответвлений.
— Вылил на себя кипяток в детстве. Но мне на него плевать.
— Что ж, могу поаплодировать твоей выдержке.
— Не кусайся. Я к тому, что у моего шрама нет драмы. Я был тринадцатилетним долбоебом, который вечно не туда совал свои длинные руки. А у твоих шрамов драма явно есть. Я видел записи с камер. Ты выходишь на завтрак в пижаме и не причесываясь. Так что дело вовсе не в том, что тебе важно хорошо выглядеть.
— Еще я чувствую себя некомфортно, находясь раздетой в компании малознакомых людей, — огрызаюсь я.
— Такое объяснение подходит?
— Для тебя проблема носить купальник? — Взгляд Котова прокатывается по моим икрам. — Не вижу ни одной объективной для этого причины. Ноги у тебя что надо, грудь так вообще….
— Стоп! — рявкаю я, краснея как бакинский томат. — Я не кусок говядины на витрине, так что хватит меня оценивать.
— Мужчина всегда оценивает женщину — нравится тебе это или нет. — Котов разводит руками с видом ведущего женских тренингов.
— Это происходит машинально. Слышала про пестики и тычинки?
Я закатываю глаза.
— Несколько минут назад ты почти начал мне нравится. Будь добр, не порть все.
— Я сделал тебе комплимент, вообще-то. Зачетные ноги, обалденные сиськи. И ты, кстати, врешь. — Артем самодовольно оскаливается. — Я понравился тебе гораздо раньше.
— Мечтай, малыш, — снисходительно кривлюсь я.
На этом пикировку приходится прервать, потому что в дверь каюты раздается требовательный стук.
