— Ой, извини… Видимо, яхту качнуло, и стакан вылетел у меня из рук, — прижав ладонь ко рту, не слишком старательно оправдывается она. — Мне очень жаль.
Но судя по мстительному блеску в глазах, ей ни жалко ни-хре-на. Не было бы вокруг столько камер, я бы от души подтянула ей плавки. Хирурги бы эту нитку потом неделю выковыривали из ее ануса."
"— Так, номер три, чего застыла? — доносится командный голос Игоря-Егора. — Быстро дуй в каюту переодеваться. У нас тайминг.
Я решительно мотаю головой. Нет, ни за что.
Да что они мне сделают, в конце концов? Выбросят за борт? Выгонят с проекта? Напугали ежа голой задницей.
Среди десятков устремленных на меня взглядов, я различаю наблюдающий Артема.
Я вызывающе задираю подбородок. Хочет поглазеть на еще одно голое тело? Серьезно? И не надоело?
— Давай я тебе помогу раздеться, — раздается за мной наигранно-услужливый голос. Прежде, чем я успеваю понять, что происходит, кто-то рывком сдирает с меня парео.
— Ой, мамочка! Что это у тебя на спине?
Онемев от бессилия, я бесцельно хватаю себя за плечи в попытке спрятаться от всеобщего внимания.
Эти шрамы — моя приватная собственность, и они не терпят идиотских вопросов, вроде того, который только что прозвучал.
— Камеры сюда! — раздается азартное рявканье Игоря-Егора. — Скорее!
Я отчаянно мечусь взглядом по палубе, ища спасения. Сочувственные шепотки словно голодные комары впиваются в кожу, слепящее солнце сводит с ума. От него слишком много света.
Да хватит уже на меня пялиться! Уйти… Мне нужно уйти.
Можно было выпрыгнуть за борт, но я пока не планирую подыхать.
— Блядь, Егор, ты совсем ебнулся на своих рейтингах?! — Запах свежего мужского парфюма окутывает меня плотным облаком, отчего нагретая любопытными взглядами кожа вдруг начинает остывать. — Видно же, что она не хочет!
Почувствовав на плечах спасительную ткань рубашки, мои пальцы сжимаются намертво.
— Спасибо… — сиплю я, не находя сил поднять голову и посмотреть Артему в глаза.
— Пойдем, провожу тебя в каюту.
Он берет меня под локоть, и я впервые не испытываю желания сопротивляться и молча следую за ним. Сейчас он мой единственный друг. Даже Лика просто стояла и смотрела.
17
Тишина в каюте ощущается как изысканный деликатес, который слишком продолжительное время был мне не по карману.
По-прежнему держась за рубашку Артема мертвой хваткой, я опускаюсь на край дивана и смотрю перед собой. Требуется пара минут, чтобы вернуть себе жизненную стойкость.
