Так что наберись терпения и учись получать удовольствие от новой обстановки. Пока тебе удается так профессионально меня бесить, будешь торчать на этом шоу до талого(до последнего — слэнг, прим. автора). Ходить со мной на свидания и послушно открывать рот, если в ресторане мне вдруг вздумается угостить тебя устрицей.
— Бедолага-а, — изумленно тяну я, моргая без остановки. — Как же тебе хреново без тренировок. Совсем не знаешь, куда себя деть, да?
— Ты, блядь, даже представить себе не можешь, — цедит Котов, переводя взгляд на мои тапочки.
"
"Я хочу сказать, что могу и еще как, но вовремя прикусываю язык. Откровенничать с хромоногим тираном, вообразившим себя вершителем чужих судеб, плохая идея.
— Тогда будь готов, что, пихая моллюска мне в рот, рискуешь остаться без пальцев.
Угрюмое выражение моментально слетает с лица Котова, уступая место ослепительной улыбке.
— Будь спокойна, малышка. Я всегда успеваю вытащить.
Я смотрю на него с недоумением.
— А, что, часто приходится? Или кормить женщин с ложки — твое внефутбольное хобби?
Теперь Котов выглядит озадаченным.
— Слушай, а сколько тебе лет?
— У женщин не принято такое спрашивать, — огрызаюсь я.
— Не заставляй меня звонить Инге и поднимать твое досье. Девятнадцать?
— Мне двадцать два.
— Двадцать два — это конечно не девятнадцать. — тянет он задумчиво.
Я смотрю на него с сочувствием.
— Все же про айкью выше среднего ты наврал.
— Ты же не девственница? — неожиданно спрашивает Котов, проигнорировав мою пику.
— Что за идиотские вопросы? — бормочу я, с досадой ощущая, как вспыхивают щеки. — Во первых, это не твое дело, во-вторых, это дело вообще не твое.
— Да чего ты так засмущалась? — Звездный жених с любопытством изучает мое пылающее лицо. — Ну пусть не девственница, но мужчин у тебя точно было немного. Максимум два.
— Это ты по расстоянию между носом и верхней губой определил?
— Я такое сразу чувствую, — самодовольно изрекает он, вызывая стойкое желание снять тапок и хорошенько настучать ему по лбу.
— А давай-ка я перехвачу эстафетную палочку и тоже поведаю свои первые впечатления, — ядовито цежу я, смеривая его взглядом. — Никто из тренеров не делал на тебя ставку. Природные данные у тебя средние, так что ты из кожи вон лез, чтобы пробиться в большой спорт. Уйти из него для тебя равносильно потере смысла жизни. На часах восемь вечера, а ты до сих пор торчишь здесь, беседуя с той, кто тебя бесит.
