— Мне нравится твой стиль, — продолжает Кристина, ободряюще улыбаясь. — Ботинки — милитари — моя любимая обувь. Дамиан купил мне три таких пары в Галерее Лафайет.
— Милитари — это мастхэв на все времена, — Ее свита, включая брюнетку, еще недавно критиковавшую мой внешний вид, согласно трясут головами.
— Спасибо. — Я возвращаю внимание к сумке. — Поболтаем в другой раз, ладно? Хочу переодеться. Я поняла, что милитари круто, но у меня от них мозоль на пятке."
"Судя по вытянувшемуся лицу, Кристина, как и Котов, привыкла, что окружающие ссут от нее кипятком.
Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но не успевает, так как в этот момент в комнате появляется Егор-Игорь.
— Внимание, девушки! Через пятнадцать минут встречаемся в гостиной! Артем хочет поговорить с вами о правилах проживания.
По комнате прокатывается восторженное эхо голосов, в которое вплетается мой измученный стон.
Да чего этому Котову неймется? Мы виделись всего час назад. Мог бы выложить все сразу и свалить на все четыре стороны.
И какие, черт подери, правила проживания он хочет обсудить? Как подмываться так, чтобы не расплескать воду? Или в каком порядке заправлять кровать?
После ухода Егора-Игоря комната превращается в жужжащий улей. Половина участниц бросается переодеваться, вторая — наносить второй слой штукатурки.
С облегченным вздохом я стаскиваю говнодавы и вдеваю ступни в пушистые домашние тапки, которые предусмотрительно засунула в сумку мама. Все, вечерний лук готов.
* * *— Девушки, еще раз добро пожаловать! — Артем торжественно обводит рукой периметр гостиной так, словно лично ее спроектировал.
— Надеюсь, этот дом станет для вас местом новых открытий и… — он делает очередную долгоиграющую паузу, — конечно любви. Но существует несколько правил. От вас требуется относиться друг к другу с уважением. Оскорбления, агрессия и физическое насилие полностью запрещены.
Мой рот распахивается в зевке, но захлопывается, стоит взгляду Котова лечь на меня.
Я возмущенно поднимаю брови. В смысле? Теперь меня назначили главной зачинщицей беспорядков?
После этого бесполезного собрания нас отпускают восвояси.
Отказавшись хлестать шампанское на кухне с остальными участницами, я ухожу бродить по коридорам.
Ох, ни черта себе! Здесь даже рояль есть.
Приподняв белоснежную крышку, я осторожно глажу клавиши. Не то, чтобы я умела играть — скорее, это мой способ приобщиться к прекрасному.
— Сыграешь Баха — получишь свидание со мной вне очереди, — раздается прямо за мной.
